Они стояли у канала, опершись на парапет. Где-то внизу плескалась черная вода.

Рихард придвинулся к напарнику.

– Серьезные часы, - подтвердил он.
– Чересчур шикарно для писателя-неудачника. Ну, может он раньше занимался более доходными делами.

– Лучше бы он занимался ими и дальше, - сказал Ванделер, поворачивая часы. Блики солнца играли на стекле.

– Да, на нашу зарплату таких не купишь, - рассмеялся Рихард.

– Ты купишь, - сказал Ванделер.
– Если будешь откладывать лет пятнадцать. А вот я не куплю. У меня нет пятнадцати лет.

Он вздохнул и разжал руку. Часы улетели вниз и, хлюпнув, исчезли в воде.

– И телефон тоже недешевый, - Ванделер достал из кармана телефон.
– Кстати, кто-то звонит.

На экране телефона появилось женское лицо и надпись "Грета".

– Грета звонит, - сказал Рихард.

– Грета опоздала, - отозвался Ванделер. Он снял заднюю крышку телефона и вынул батарею, после чего звонок прервался. Ванделер бросил в воду батарею, затем с ловкостью, не ожидаемой от его крупных пальцев, извлек из телефона сим-карту и тоже бросил ее в воду. И только после этого выбросил сам телефон. Он был основательным человеком, этот Ванделер, и все, что он делал, он делал основательно.

– Я так понимаю, мы пьем кофе?
– осведомился Рихард.

В строгом соответствии с правилами патрульной службы, деньги сдавались в кассу с точностью до последнего медяка. Но многие патрульные позволяли себе за деньги с первого клиента выпить кофе и съесть какую-то булочку. Это называлось угощением, и было не таким уж большим нарушением на фоне важности того дела, которое они делали.

– Не сейчас, - буркнул Ванделер, доставая коммуникатор.
– Есть новый адрес.

Новый адрес располагался неподалеку в том же квартале. Дом был таким же разноцветным, имел охраняемую автостоянку. Рихард заметил камеры наблюдения, но волноваться не стал - все равно лица исчезнут в конце смены.

Ванделер нажал кнопку вызова, назвался агентом элитного ночного клуба, и их пропустили.

По мраморной лестнице с перилами из полированного дерева они поднялись на второй этаж и позвонили в дверь.

– Заходите!
– донесся из-за двери женский голос.
– Там не заперто.

– Хорошо, когда граждане ценят свою безопасность, - заметил Ванделер и открыл дверь.

Квартира представляла собою студию. С одной стороны большой комнаты располагалась кровать, посередине находился стол с несколькими стульями, с другой стороны в одном углу находилась кухня, в другом- ванная. За полупрозрачным стеклом двигалась еле размытая розовая фигура. Ванделер тактично отвел глаза. Рихард последовал его примеру.

– Так вы говорите, из какого вы клуба?
– спросил из-за ширмы женский голос.

Ванделер назвал один из местных ночных клубов. Рихарду это название сказало не очень много. Он не проводил свободное время в клубах - главным образом потому, что у него не было свободного времени. Впрочем, как и свободных денег.

Из-за ширмы послышался плеск воды.

– Здорово, - сказал женский голос.
– Но меня просто так не отпустят.

– Мелкие формальности мы берем на себя, - заверил Ванделер.

– Учитывая жадность Дитера, формальности будут не мелкими, - засмеялась женщина.

– Улаживать вопросы - это наша работа, - ответил Ванделер. Он деловито оглядывался по сторонам и наконец, подобрал со столика электрический фен.

– Буду вам благодарна по гроб жизни, - призналась женщина.
– Вы не пожалеете... Вы же видели, как я танцую.

– Конечно, видели, - сказал Ванделер, не моргнув глазом.
– Очень эффектно. Ваше искусство производит впечатление. Вы достигли настоящих вершин мастерства.

За ширмой стало тихо на какой-то миг, а потом женский голос спросил:

– Вы правда так думаете?

Ванделер воткнул фен в розетку.

– Конечно, правда, - сказал он и отодвинул ширму.

Женщина завизжала.

Он шагнул вперед, включил фен и бросил его в ванну.

– Какие все-таки беспечные существа - люди, - сказал Рихард.

Он задумчиво вел машину, стараясь избегать маленьких улочек, чтобы не заехать в пробку.

– Это закономерно, - ответил Ванделер, выковыривая из пачки ароматную жевательную резинку.
– Люди хотят слышать о том, какие они особенные, как они уникальны и важны. И вот появляемся мы и говорим им именно то, что они всегда мечтали услышать. Вот они и теряют бдительность. При этом, заметь, мы говорим правду. Разве что не с той целью, о которой они думают.

– Но ты же не видел ее выступления, - возразил Рихард.

– Я сказал "мы", - парировал Ванделер.
– "Мы" - значит мы все, любой из нас. В том числе, включая Защитника. Кто-то его видел в любом случае. У Защитника тысячи глаз. Ты знаешь, сколько людей ходит по свету с такими линзами, как у нас? Это страшная тайна, этого никто не знает. Только сам Защитник.

По лобовому стеклу опять поползли капли дождя. Рихард выругался, включив дворники. День выдался дождливым, и включать и выключать дворники ему уже надоело. Потоки пешеходов на тротуаре ощетинились разноцветными зонтами. Июнь в этих краях никогда не был летом, он всегда был холодным и дождливым. Лето здесь начиналось в июле и кончалось в августе. В конце августа, если повезет.