Промокший в хлам,

Что заглядывал в мутные окна

Старый вяз, изогнувшись

Под тяжестью лет,

Что земля потемнела, размокла,

И готова принять

Мой последний след.

Это было сильнее его. Ночь была здесь. Ночь, в которой пахло жасмином и резедой. Ночь, в которой каждый человек одинок и потерян, и обречен искать что-то непонятное, чему и названия нету. Темная ночь души.

Рихард покосился на напарника. Ванделер тоже смотрел на девушку, но его лицо оставалось совершенно неподвижным. Абсолютно невозможно было понять, чувствует ли он что-то там, внутри себя, или он просто спит с открытыми глазами.

просто падали звезды в огонь костра

просто ветром сорвало последний лист

просто клоун на сцене забыл слова

просто боги зажмурились на момент

и мучительно долго кончался день

просто некуда было уже бежать

просто не за что было вести войну

просто очень хотелось закрыть глаза

просто очень хотелось увидеть сон

сон, как падали звезды в огонь костра

Рихард почувствовал себя обескураженным. Он никогда не считал себя восприимчивым к какому-либо искусству, настолько приземленной была его жизнь. Но вот оказалось, что он восприимчив. В сущности, так ли это плохо? В конце концов, стражи порядка такие же люди, и ничто человеческое им не чуждо.

Кто-то из компании сказал что-то поэтессе. Она смущенно улыбнулась и поправила волосы. В принципе, подумалось Рихарду, не такой уж и вульгарной она была. Если бы умыть ее, да приодеть во что-то поприличнее... то очень даже может быть...

Внезапно линзы моргнули, и на экране появилась надпись "Идет анализ данных".

– О нет, - сказал Рихард.
– Только не это.

Ванделер оторвался от созерцания прекрасного и вопросительно воззрился на напарника.

– Не надо было нам сюда приходить.
– с горечью сказал Рихард.

Ванделер пренебрежительно фыркнул.

– Произойдет то, что должно произойти, - назидательным тоном произнес он, - и именно таким способом, каким это должно произойти. Тебе станет легче, когда ты это поймешь.

Рихард покачал головой. В этот момент он не был восприимчив к философской мудрости старшего товарища. Ладно, анализ данных - еще не приговор. Может быть, все обойдется.

Компания разразилась подвыпившими криками и аплодисментами. Девушка еще раз смущенно улыбнулась и сказала:

– А это из последнего.

... А безумец смеялся,

И падали стены,

И холодные лики

Взирали бесстрастно,

Как громады строений

В потресканных венах

Оседали на землю

Бесформенной массой,

И в огне ненасытном

Фрагменты-мгновенья,

Перекрестья дорог,

Варианты и шансы,

Непрожитые дни

Исчезали навечно,

Обращаясь в золу...

А безумец смеялся.

Из последнего, повторил про себя Рихард. Из последнего.

Линзы моргнули еще раз, надпись пропала. Маркер девушки зажегся красным.

Во рту стало сухо. Он отхлебнул кофе. Тот уже совсем остыл.

Ванделер задумчиво смотрел на напарника - как механик на устройство, которое никак не заработает как надо.

– Я не знаю, какой в этом смысл, - сказал Рихард.

– И я не знаю, - покладисто согласился Ванделер.
– И никто из людей не знает. Мы, люди, можем чего-то не знать. Все знают одни лишь компьютеры, и они не делают ошибок. Нам остается только доверять им.

– Это смешно, - произнес Рихард.
– Компьютеры решают за нас, что хорошо, а что плохо? Как могло дойти до этого?

Ванделер пожал плечами.

– Тысячи лет люди правили миром, пока не поставили его на грань уничтожения. Войны, насилие, деструктивные культы. Нам нужен был кто-то, кто явится в сиянии славы и спасет нас от нас самих, и возложит наше бремя на свои плечи. И вот он явился, моргающий лампочками спаситель. Бог из машины. И прошу заметить, это вполне работает. Войны прекратились, продовольствия вдоволь, курсы валют стабильны. Мы снова испытываем чувство защищенности, как в детстве, держась за мамину юбку. Чего же тебе еще надо?

– Я не знаю, чего мне надо, - признался Рихард.

– Тебе надо того же, чего и всем, - ответил Ванделер.
– Мира во всем мире и печенек. И ты их получишь, причем практически бесплатно. Компьютеры обеспечивают нас всем необходимым. Все, что от нас требуется - не мешать им.

Поэтесса попрощалась с компанией и направилась к выходу, уверенной походкой относительно трезвой женщины на высоких каблуках.

– Счет, пожалуйста!
– обратился Ванделер к пробегающей мимо официантке. Та немедленно унеслась за расчетом.