– Моей целью не было убивать тебя, – просипела Николь, продолжая пребывать в плену огненной хватки. – Только победить.

– И что, ты чувствуешь себя победительницей? – горячее дыхание хранителя щекотало девушке ухо. – Как только я уберу руку, ты рухнешь на пол. Ты попытаешься встать, но я не позволю тебе сделать этого: ты проиграла, Николь Этель Кларк.

– Я все еще стою, – напомнила девушка, взглянув в бездонные черные глаза. – И ты не провидец, чтобы предугадать будущее, Малик. Я удивлю тебя.

– Я в этом не сомневаюсь, – прошептал он девушке в губы. Их лица разделяли какие-то пара миллиметров, их дыхание – горячее и неровное – смешивалось: Николь вдруг почувствовала, как ее тело сотрясло от мурашек. Вот только они не имели никакого отношения к поединку; абсолютно никакого. Малик тихо рассмеялся. – Я выиграл, Николь Этель Кларк, и теперь ты – моя личная золотая…

Николь со всей силы ударила мужчину в живот: скорее всего, дело было в эффекте неожиданности, а не в мощности удара – девушка была крайне слаба. Как бы то ни было, Малик с полурыком-полустоном отступил, разжав хватку: Никки сползла вниз по невидимой стенке и тут же рванула на середину комнаты. Она была в бешенстве: да, Малик не стал использовать свои способности хранителя; вместо этого он решил включить режим альфа-самца! И, к своему стыду, Николь должна была признать, что план мутанта почти сработал: на какой-то миг девушке реально захотелось поцеловать его. Ей! Той, которая никогда и никого не целовала (по крайней мере, за последние три года ее сознательной жизни); той, которая всем сердцем ненавидела Эстас и все, что с ним было связано! Чертов мутант: кажется, он сводил ее с ума.

Малик разогнулся и вперил в девушку горящий взгляд: в нем по-прежнему была злость, однако, теперь ее разбавило смятение. Николь была уверена, что в ее взгляде читалось то же самое, плюс, страх, которого во взгляде хранителя не было. Малик тяжело дышал и больше не предпринимал попыток подойти ближе.

Они оба выдохлись.

И они оба все еще были на ногах.

– На сегодня, я думаю, хватит, – наконец сказал Малик. – Продолжение следует.

– Стой! – Николь не могла просто так дать ему уйти. – Я обезоружила тебя!

Мужчина хмуро посмотрел на нее и недобро улыбнулся: – И что? Ты считаешь, это дает тебе право праздновать победу? Хочешь продолжить наш бой сейчас?

«Если бы я захотел, ты бы уже лежала у моих ног, девочка. Не принимай этот мой шаг за слабость: я оказываю тебе услугу» – говорили его глаза. Николь не понимала, каким образом она получала эти немые сообщения, но была уверена в том, что мутант хотел сказать именно это. Возможно, это был один из способов использования телепатических способностей. Телепатия наоборот.

– Я лишь хочу сказать, что если бы мы подводили предварительный итог, то, – Никки запнулась, поймав уничтожающий взгляд хранителя, – то у меня было бы больше очков.

На секунду девушке показалось, что Малик убьет ее. По крайней мере, его взгляд был поистине убийственным. Однако потом он вдруг расслабился и снова напялил самодовольную улыбку.

– Хорошо, малышка, будь по-твоему, – он выставил руку и притянул к себе обе шпаги. – Кажется, ты хотела, чтобы я вернул тебя на работу к серым?

Николь осторожно кивнула, не торопясь радоваться собственному везению. И правильно, ибо все не могло оказаться так хорошо.

– Будь по-твоему, – продолжал мужчина тоном, не сулившим ничего хорошего. –Хочешь быть серой? – Пожалуйста, будь ею, – Николь нахмурилась. – Эдди! – позвал хранитель громогласным голосом; через мгновенье робот был тут как тут. – Покажи нашей гостье ее новые апартаменты!

– Новые апартаменты, сэр?

– Именно, – подтвердил тот со зловещей улыбкой. – С завтрашнего дня мисс Николь будет жить на нижнем уровне.

– Но, сэр, этот уровень предназначен только для служебного персонала: не думаю, что мисс Николь будет там удо..

– Ей там будет очень удобно, Эдди, – нетерпеливо прервал его Малик. – Ведь с завтрашнего дня мисс Николь перестанет быть нашей гостьей. Она станет серой. Моей личной серой.

====== Глава 51 Вторая ======

Николь стиснула зубы и сморгнула слезы: боль была адской. Словно миллионы осколков разом вонзились в ее кожу и начали буравить в ней отверстия, зарываясь все глубже в нежную плоть; кромсая все на своем пути. Девушка лишь высунулась наружу, но и тех несчастных секунд оказалось вполне достаточно Гелиодору для того, чтобы превратить кожу девушки в жаркое.

Николь не имела понятия, где находилась: единственное, что имело для нее значение, это то, что внутри было темно. Темно, значит, безопасно. Пусть она не видела ничего, кроме узкой полоски света, которая просачивалась из-под двери: это было даже лучше, ибо если бы в этом чулане, шкафу (или что это было такое) было светло, Никки бы не удержалась и опустила взгляд на свою обожженную руку. А так девушка могла довольствоваться лишь информацией от других органов чувств: она чувствовала вонь паленого мяса; ощущала, как кожа лоскутами слезала с ее плеча. Нет, Николь знала, что на Эстасе было жарко; знала, что их солнце – Гелиодор – было ярче земного, но она и подумать не могла, что настолько! Она готовилась оказаться в Сахаре, но вместо этого очутилась на раскаленной сковородке, да и еще без масла: если бы она потеряла сознание от боли (а она была к этому близка), то через две минуты она бы уже поджарилась до хрустящей корочки, и даже вся навороченная техника инопланетян не смогла бы вернуть ее к жизни.