Я была зла на него за испуг, который мне пришлось пережить, поэтому выхватила сумку довольно резко. Он вздрогнул.

– Ты его знаешь? – спросил удивленно Игорь.

– Мы с Катюшей уже встречались. Позвольте представиться – Пулавский Иван Эдуардович. Вам мое имя ничего не напоминает?

– Это фамилия одного из трех юношей, которых обвиняли в краже гарнитура?

– Совершенно верно. И этому юноше вместе с фотографией тогда достался кулон.

Мое сердце подпрыгнуло. Наконец, какая-то определенность. На снимке, который я получила, был обведен кулон. Еще на одном, полученном от отца, были отмечены серьги. У Яны – кольцо. Значит, все фотографии в сборе? Для обретения обещанного счастья осталось только найти сам полупарюр. Но если потомки Пулавского и Островцева находились в нашей стране, откуда взялась фотография, принадлежащая уехавшему из Советской России Шмавцу?

– Так это Вы прислали мне снимок?

– Да.

– А зачем? Что Вы этим хотели сказать? Если Вы меня пытались запугать, то почему?

– Не слишком ли много вопросов сразу? Ну, да я согласен рассказать Вам все, что мне известно об этом деле, в обмен на вашу информацию, разумеется.

Наш пленник быстро сориентировался. Его дыхание пришло в норму, а поза стала более естественной.

От такой наглой торговли неизвестного Игорь проснулся окончательно и крепко зажал руку Пулавского своей.

– Мне кажется, что Вы не в том положении, чтобы торговаться. У меня встречное предложение: Вы нам рассказываете все, что Вам известно, а мы решаем, как нам поступать дальше.

У хрупкого Ивана Эдуардовича против свеженакачанных мускулов моего друга аргументов не нашлось. Он сразу согласился.

– Хорошо. Если Вы помните, свою легенду о знаменитом гарнитуре я завершил началом революции семнадцатого года.

Я кивнула. А Игорь с упреком посмотрел на меня.

– Ты сам не захотел идти на выставку. Поэтому потерпи. Я тебе потом перескажу начало истории.

– Мой дед был дворянином и будущим военным юристом, поэтому у него были свои понятия о долге перед Родиной, очень отличные от коммунистических. Не буду загружать вас подробностями его бурной жизни, только отмечу, что после окончания гражданской войны ему пришлось прожить остаток жизни в сибирской глубинке, скрывая свое происхождение. Женился на крестьянке, работал в лесозаготовительной артели. Вся его прежняя жизнь начала ему постепенно казаться сном, о котором нельзя было рассказать ни жене, ни детям. Как Вы думаете, кого он выбрал в слушатели?

– Вас.

– Вы догадливая девушка. Конечно, маленького внука, к которому не будут прислушиваться всерьез. Знаете ли Вы, что значит, родившись в глухом селе на краю света с раннего детства слушать одну и ту же сказку о прекрасной девушке и трех несчастных юношах?

У нашего рассказчика явно был актерский талант. Мне казалось, он сейчас расплачется на широкой груди Игоря, а мой сильный, но мягкосердечный друг будет его гладить по голове. Я решила выручить Горошка и задала вопрос.

– Вы верили в легенду?

– В раннем детстве верил. Повзрослев, уже сомневался в ее правдивости. Никаких доказательств у деда не было. С прежними товарищами он, разумеется, связей не поддерживал. Единственное, что я нашел в его документах после его смерти – фотография, но она не могла служить достаточным доказательством его слов. Однако его рассказы о драгоценностях сыграли определяющую роль в моей жизни. Окончив школу, я уехал в Новосибирск и стал ювелиром.

Наш рассказчик замолчал. У меня устали ноги и, воспользовавшись паузой, я села на откидной стульчик в коридоре.

– Фотография тоже сыграла свою роль в моей карьере. Хотя она не очень четкая, старая и не цветная, я старался скопировать гарнитур. Какие-то подробности додумывал сам. Экспериментировал с материалами, различными камнями. Все это имело успех, и мое имя быстро стало известным в профессиональном кругу. Поэтому, зная мою одержимость этим набором, мои товарищи сразу сообщили мне, когда увидели нечто похожее в книге Эммы Грюнвальд, да еще и прочитали обвинения в адрес моего деда и его друзей. С одной стороны книга подтверждала слова деда, с другой – позорила его и мое доброе имя.

– Вы думаете, что они не могли украсть набор?

– Не сомневайтесь. Мой дед всегда был болезненно честен. И я полностью уверен, что именно его история была правдивой. Нужно было только найти остальных участников трагедии. Семьи у меня нет. Я взял на работе отпуск за два года, изготовил цветные копии фотографий в книге и приехал в город, где тогда происходили события. Дальше я арендовал помещение для выставки, послал вам письмо и начал ожидать посетителей. Вы можете рассчитывать на любую помощь в поисках гарнитура. Но кулон принадлежит мне.