– «Все произошло из праха, и все возвратится в прах».

– Ты читаешь на латыни… – Маркус взглянул на меня с уважением и удивлением.

– Это английский, – я толкнула его и прошла вперед.

Маркус нагнал меня через секунду.

– Так будет лучше, – произнес он придерживая меня за руку, – под ногами много мусора и камней.

Ледяной ветер бросал волосы мне в лицо и продувал до костей, я дрожала, но молча шла дальше, ругая себя лишь за то, что не прихватила куртку. С каждым шагом я оставляла позади капельку уверенности и храбрости. Минут пять спустя, я уже хотела заговорить и спросить куда все же мы идем, как вдруг Маркус остановился, и я врезалась в его твердую спину.

Приглядевшись я различила несколько ступеней вниз, где тьма казалась беспросветной.

– Что это? – прошептала я.

Подняв фонарь выше Маркус осветил путь вниз. В темноте его светлые волосы отливали золотым.

– Держись за меня, ступени могут быть скользкими.

Спускаться пришлось медленно и осторожно. Я крепко сжимала ладонь Маркуса. Грязная обувь скользила на гладких ступенях. Лестница привела нас к склепу из белоснежного мрамора с паутинкой тонких трещин. В темноте он выглядел ужасающе. Призрачные блики белого света играли на прибитом пылью мраморе, а сухие ветви вековых деревьев отбрасывали мрачные тени. По сторонам от входа были высечены барельефы ангелов с закрытыми глазами и звездами вокруг их голов. Их крылья были опушены вниз, в воды реки, которая текла под их ногами.

Я посмотрела наверх: обычно, над склепом всегда есть табличка с фамилией семьи, которой он принадлежит. На этом не было ничего. Отполированный кусок мрамора тускло мерцал в свете фонаря.

Маркус нажал на крыло одного из ангелов и что-то щелкнуло, дверь со скрипом отворилась. Нас обдало ледяным воздухом. Пахло сыростью. Воздух был тяжелый и затхлый. Я зябко поежилась и обхватила себя руками.

Маркус шагнул внутрь первым. Я вошла вслед за ним. Впереди темнело пространство, в тени скрывался саркофаг, находящийся на небольшом возвышении, смутно виднелся орнамент на сводчатом потолке и люнетка, расписанная по библейским мотивам. Возле стен, по обе стороны от мраморного гроба, стояли круглые подставки с нетронутыми свечами.

Меня пробирала дрожь: здесь было ужасно холодно и, казалось, что тени пляшут по стенам зловещими силуэтами и шевелятся перетекая со стены на потолок и обратно. Никогда не могла назвать себя трусихой, но здесь было жутко. Действительно жутко.

– Чей это склеп?! – спросила я поворачиваясь к Маркусу и застыла. Он стоял прямо позади меня. Свет фонаря расчертил его лицо подобно полотну в черно-белых цветах, выделяя высокие скулы и линию рта. Глаза Маркуса казались темными, почти черными и мрачно смотрели на меня из-под длинных ресниц.

– Твоя, – ответил он доставая что-то из кармана.

Я вздрогнула и попятилась назад. Маркус встревоженно покосился на меня:

– Что с тобой?! Ты словно приведение увидела.

Он держал в руках шкатулку. Всего лишь небольшую шкатулку.

– Что? Нет, все нормально, – ответила я таращась на его руки, продолжая трястись. Господи, я параноик!

– Ты дрожишь, – он снял свою куртку и накинул мне на плечи. Его запах укутал меня теплом.

– Спасибо, – едва слышно произнесла я и еще раз посмотрела в его глаза. Они были синими, как всегда, безупречно синими, а мое воображение и мрак сыграли со мной злую шутку.

– Держи.

Я посмотрела на Маркуса. Он протянул мне резную шкатулку. Красивая тонкая резьба опоясывала овальную крышку, а по периметру шли узоры из цветов.

– Что это? – спросила я уставившись на нее с подозрением.

– Гробик, – умильно улыбаясь объяснил Маркус.

– Очередная шутка! – меня стало напрягать его чувство юмора.

– Сюда ты можешь сложить все, что посчитаешь нужным и похоронить здесь раз и навсегда, оставив в стенах этого склепа.

– Почему ты так уверен, что мне нужно что-то хоронить?

– Потому, что от тебя веет разбитыми мечтами.

Мне даже захотелось себя понюхать.

– Должно быть они невыносимо воняют!

Уголок губ Маркуса слегка направился вверх обозначая улыбку.

– Не похоже, чтобы здесь кого-то хоронили. – склеп выглядел заброшенным. Я посмотрела на саркофаг, стену и роспись на ней. Она давным давно обвешала, краски потускнели и теперь виднелись лишь обрывки сюжета: кусочек некогда красной туники, нимб над седой головой и обрывки облаков.

– Этот склеп никому не принадлежит. Я не знаю, что произошло с хозяевами, но им так и не воспользовались. Возможно, его оставили для того, что бы кто-то мог похоронить здесь старого себя, чтобы завтра проснуться новым человеком. Положи в нее все то, что мешает тебе идти дальше: всю боль и страдания. Оставь себе воспоминания и теплую о память о дорогом человеке, а все остальное похорони.

Маркус достал зажигалку и поднес к свечам. В мрачном пространстве склепа заплясали золотистые огни. Их пламя подпрыгивало и отправляло к сводчатому потолку клубки черного дыма.