Положив рисунок в коробку, я закрыла ее крышкой и поставила на самую верхнюю полку в шкафу.

– Кейт? – позвал меня Джейкоб. Я выглянула из-за дверцы.

– Да?!

– Шесть тридцать, – поиграл бровями брат, – твое любимое время!

– Сегодня суббота! – промычала я. Каждую субботу мы собираемся семьей в столовой и ужинаем вместе. Этой великой традиции уже много-много лет. Раньше мы просто заказывали еду, но год назад мама не на шутку увлеклась кулинарией, привив мне стойкое отвращение к домашней еде. Меньше всего мне сейчас хотелось жевать мамину резиновую стряпню и хвалить ужасный рисовый пудинг – атрибут субботнего вечера.

– Я знаю, – вздохнул он, – раньше сядем – раньше выйдем.

Наскоро связав волосы в пучок, я натянула на себя джинсы и более менее приличную майку. Стараясь оттянуть неминуемое я медленно вышла из комнаты и наткнулась в коридоре на Роузи. Бабушка выглядела великолепно. Даже в ее возрасте, она оставалась изысканно красивой: с тонкими, аристократичными чертами лица; прямым аккуратным носом и блестящими серебристыми волосами.

В отличие от мамы, мне не передалось и капли ее утонченности. Бабушкины движения были плавными и танцующими, речь правильной, а голос обволакивающим.

– Добрый вечер, моя милая, – произнесла она улыбаясь.

– Привет, бабуль.

Она втянула носом ароматы доносящееся из кухни и улыбнулась.

– Пахнет как всегда… ужасно.

Я засмеялась и в эту минуту мама выглянула из кухни.

– Я все слышала! – пригрозила она лопаткой.

Ужин уже подходил к концу, папа умильно положив руку на живот откинулся назад и старательно дожевывал последний кусок жесткой отбивной. Я, да пожалуй, и не только я, если судить по виду остальных, не разделяли пристрастие мамы. Всех устраивала доставка на дом готовой еды, через пять минут после заказа. Она была вкусной, разнообразной и горячей, а еще ее можно было проживать не сломав зубы об очередной шедевр.

Джейкоб чертил пальцем по столешнице узоры; бабушка вот уже третий раз набирала в ложку рисовый пудинг, с виду на поминавший сотню другую дохлых медуз и опускала ее назад. Вдруг что-то пиликнуло, и все подняли свои головы посмотрев друг на друга.

– Что это?! – Джейк вопросительно окинул взглядом кухонную технику.

– Похоже на дверной звонок, – бабушка пару раз моргнула своими длинными ресницами.

Я даже не знала, что у нашей двери есть звонок. И вообще, зачем звонок, если к нам никто никогда не приходит, ну, за исключением Эрика и Кейла, но в этом случае я знала об их приходе, а они знали, что дверь запрограммирована на их отпечатки пальцев.

– Может это Эрик? – спросила мама недоумевая.

– Я проверю, – я подошла к выходу и прижала палец к сенсорной панели. Дверь распахнулась, и я вскрикнула от неожиданности.

– Господи, Боже! – я почувствовала головокружение.

– Неужели так похож?! – в полумраке, выложенного блестящим мрамором холла, сверкнула белозубая улыбка Маркуса.

– Кто там? – спросила мама.

– Никто! – крикнула я через плечо и тихо прошипела. – Что ты здесь делаешь?!!

– Ну вот, – Маркус иронично вздохнул, – минуту назад я был богом, а теперь никто.

– Что ты здесь делаешь?! – повторилась я, – Как ты узнал где я живу?! Эрик…

– Эрик здесь не причем. Узнать адрес в наше время не проблема. Я предупредил, что заеду в семь, вот я здесь! – Маркус снова обезоруживающе улыбнулся.

Предупредил?! Я вздохнула. Мне и в голову не приходило, что он говорил всерьез.

– Убирайся, – процедила я сквозь зубы.

Я нажала на кнопку. Двери бесшумно захлопнулись.

Только я дошла до входа в столовую, как дверной звонок снова зазвонил. От наглости я остолбенела.

– Что происходит, Кейт?

– Это курьер заблудился, – я как можно более беззаботней махнула рукой, – сейчас еще раз подробно объясню ему дорогу.

Я распахнула дверь и шагнула ему на встречу.

Маркус держал в правой руке живой цветок золотистого Айриса. Живых цветов в Обливионе днем с огнем не сыщешь, а золотистый Айрис я видела лишь однажды, в городской оранжерее. Мое второе имя Айрис было дано мне как раз в честь этого цветка, потому что, когда я родилась, на небе сверкала радуга, впервые после нескольких дождливых дней. Радуга в Обливионе такая же редкость, как и золотистые Айрисы.

– Что это?! – спросила я насторожено поглядывая, то на Маркуса, то на цветок.

– Это Айрис – многолетнее растение семейства Ирисовых, рода корневищных. Эти цветы когда-то встречались на каждом континенте, а теперь осталось лишь несколько разновидностей в охраняемом отделе оранжереи. Свое название получил в честь богини радуги Ириды…

– Я вижу, что Айрис. Ты что, обокрал городскую оранжерею?! – Я мельком взглянула назад, опасаясь, что мама выйдет в холл, но дверь дома по-прежнему была закрыта.