– Меня не пригласили на ужин.

Нервный холодок пробежался по моей коже. Дерьмо в любую минуту могло выплеснуться и погубить все. Йен посеял панику уже просто из-за того, что я приехал в город.

Мама говорила, что ему не повезло с несколькими женщинами, которые работали в клубе, где он был вышибалой. Просто у Йена была та судьба, которая могла бы ожидать меня.

Он отрезал кусок пирога и медленно сел во главе стола, рядом с Эйвери. Он посмотрел на нее, сузил глаза и спросил:

– Ты кто?

– Это Эйвери, милый. Она врач. Практикуется здесь, в городе, – моя мама ответила быстрее меня. Я был уверен, что она поступила так потому, что знала, каким непредсказуемым человеком может быть Йен.

Он ел пирог вилкой и продолжал смотреть на Эйвери.

– Мы должны… - начал я, но Йен прервал меня.

– Какой ты доктор?

– Йен, - предостерегла его мама.

– Что? Я не могу задать вопрос? – развел он руками.

– Я предупреждаю…

Эйвери положила руку на мое бедро и обнадеживающе посмотрела на меня.

– Все нормально, - сказала она, прежде чем обратиться к Йену. – Я психиатр.

Он вскинул брови, помолчал, а потом, откинув голову, рассмеялся.

– Если ты думаешь, что сможешь спасти моего брата… - он кивнул в мою сторону, – то это невозможно. Он был испорченным слишком долго.

– Заткни пасть, Йен! – я вскочил со своего места и практически кинулся на него через стол.
– Ты сам не безупречен, поэтому отвали! – я ткнул пальцем в него, прежде чем схватить Эйвери за руку и поднять ее.

– Мы уходим, – я потащил Эйвери за собой, даже не взглянув на нее. Я знал, что она захочет узнать, что происходит, и мне надо понять, готов ли я рассказать ей об этом.

– Спокойной ночи, Сьюзен. Спасибо за ужин, – крикнула она, прежде чем мы вышли за дверь. Я не смогли выбраться оттуда достаточно быстро.

Молчание в машине душило и заполняло ее страхом. Через десять минут Эйвери заговорила:

– Ксандер…

– Не надо! – я предполагал, что она начнет задавать вопросы, и быстро остановил ее. Она сжала кулаки и, отвернувшись, уставилась в окно.

Я провел рукой по волосам, дернув за пряди. Я не хотел кричать на нее. Я просто не знал, что ей сказать. Потянувшись, я взял ее сжатый кулак в свою руку и попытался заставить ее расслабиться.

Она посмотрела на меня, гневно, с огнем в глазах. Она пыталась заставить меня открыться ей с самой первой нашей встречи, и я не хотел, чтобы она разочаровалась во мне.

– Прости. Просто не надо, ладно?

Она кивнула и снова повернулась к окну.

*~*~*

Когда мы вернулись ко мне, Эйвери последовала за мной в спальню и наблюдала, как я нервно срываю с себя одежду.

– Я, наверное, пойду.

– Нет, - я не хочу, чтобы она ушла и отдалилась от меня. Я давно дал ей понять, что есть вещи, о которых я не могу ей рассказать.

– Мы можем поговорить об этом?

– Нет, - я начал снимать свои боксеры. Она отвернулась.

– Если ты не можешь открыться мне, значит, я не могу остаться, – она двинулась в сторону двери, но я схватил ее за руку и притянул к себе. Ее спина прижалась к моей обнаженной груди; мой член прижался к ее заднице.

– Я не хочу говорить, - я поцеловал ее в шею. Она вздрогнула.
– Я даже не хочу думать. Я просто хочу трахнуться. – Я потянул молнию ее платья вниз, одновременно целуя ее плечо.

– Ты можешь помочь мне забыть, Эйвери. Потому что сейчас я нуждаюсь в этом.

– Это ничего не решит, – ее тон был холодным, но она таяла в моих объятиях.

– Я знаю, – я не собирался ничего решать сегодня. Я пытался забыться. Ее платье соскользнуло с плеч и упало на пол. Я подхватил ее на руки и отнес на кровать. Она, отодвинувшись к спинке, наблюдала, как я раскатываю презерватив на своем члене. Я хотел трахнуть ее без презерватива, но было еще не время. Она провела рукой по моей груди, сдерживая меня, когда я подполз к ней, чтобы она смогла сказать последнее слово.

– Рано или поздно ты впустишь меня.

– Поздно, – я оттолкнул ее руку, спустил лифчик и засосал один из ее сосков своим ртом. Она выгнулась, постанывая и извиваясь. Этим я мог управлять. Я хотел лизать, сосать и ебать ее весь день, если такое вообще возможно. Но когда я думал о том, чтобы поговорить с ней о своем прошлом, единственное, что я видел, - как она уходит от меня. А это было не вариантом. Я разорвал ее трусики и скользнул пальцем по ее влажной щелке, наблюдая, как она теряет самообладание, потираясь о мою руку и тихо всхлипывая. Я избавился от остатков ее трусиков, погрузив свой язык в ее рот.