– Забыть - что?

Я покачал головой. В основном для самого себя, потому что не понимал, почему я не могу просто взять и выложить ей все здесь и сейчас. Она не настаивала, отчего стало легче.

– Ты вырос здесь? – спросила она.

– Да. Я учился в местной школе.

– Я тоже.

– Я уверен, что учился там раньше, чем ты.

– Да, вероятно, это было на пять лет раньше.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать семь.

– И уже своя собственная практика? Впечатляюще.

– Ну, когда у тебя никого нет, никто не отвлекает, ты сосредотачиваешься на возможности выжить. Поэтому я увеличила нагрузку в процессе обучения, и брала несколько дополнительных занятий в колледже, пока еще училась в средней школе. Когда мне был двадцать один год, я поступила в медицинский институт.

Я присвистнул, а она скромно хихикнула. Я думаю, что впервые услышал от нее такой звук. Это было так беззаботно и откровенно, полностью отличающееся от той сдержанной женщины, которой она обычно была.

Может быть, я должен чаще поить ее вином.

– Это удивительно.

– Ну, у меня была Элли для мотивации.

– Кто такая Элли?

– Она мне как сестра или дочь, в зависимости от того, как на это посмотреть. Мы жили в одном детском доме, и я заботилась о ней.

– Разве у тебя не было семьи, которая приняла бы тебя?

Она покачала головой.

– Нет. Мои бабушка и дедушка умерли, а тетя слишком много работала, чтобы заботиться обо мне.

– Сколько лет тебе тогда было?

– Пятнадцать.

– Мне очень жаль, что ты осталась одна. Наверное, тяжело тебе было.

Она поерзала, посмотрела на меня и пожала плечами, в ее глазах я заметил легкую печаль. Резкий контраст ее рыжих волос с пронзительными голубыми глазами каждый раз поражал меня. Я проглотил все, что она заставляла меня чувствовать. Если бы я мог, то отказался бы от этого. Она протянула руку и провела пальцами по моим бровям, лицу, челюсти.

Ее взгляд с полуприкрытыми веками упал на мои губы. Она наклонилась ко мне. Ее губы были мягкими и податливыми, пока она целовала меня, язык агрессивно заскользил по моему. Я застонал, так как не мог больше дожидаться того момента, когда ее язык закружит по моему члену. Если ее поцелуи были неким намеком на то, что она может сделать своими губами, то я бы кончил в ее горло в рекордно короткое время.

Она прервала поцелуй и посмотрела на меня с тем же выражением на лице - потрясения и удивления - после которого все, с огромной вероятностью, перерастает в трах.

– Ксандер? – тихо позвала меня она.

– Да? – я пропустил ее шелковистые волосы через свои пальцы.

– Что мы делаем?

– Понятия не имею, что происходит, - признался я, после чего откинулся назад и принялся пожирать ее рот с интенсивностью, которая была подобна огню, полыхающему между нами. Если бы она не отстранилась, то я бы трахнул ее прямо здесь, позади грузовика, под луной, на фоне городских огней. Но я приехал сюда не для этого. Я хотел дать ей что-нибудь помимо секса. И хотя это шло вопреки той хрени, в которую я верил, но я пытался строить отношения. Так что я просто натянул на нас одеяло, и мы провели следующие два часа, разговаривая обо всем, за исключением того дня. Она, похоже, ничего не скрывала, и я был уверен, что она именно такая, какой я ее считал.

Кто он.

Эйвери

С того самого дня, как я впервые появилась у дверей Ксандера, мы стали неразлучны. Сколько раз я просыпалась утром и говорила себе, что проведу хотя бы день без него, однако все равно оказывалась в его постели.

Он понемногу начал мне открываться, рассказал, каким он был, пока рос как сына мэра. Как сильно он скучал по своему отцу и как был близок со своим братом, пока не покинул город. Он рассказал о своей матери, что она была его миром, что он провел большую часть своей жизни с ней. Он рассказал мне о переезде в Калифорнию, о том, что ему потребовалось четыре года, чтобы получить роль в небольшом фильме, и с того момента к нему пришел успех. Он даже рассказал мне о реабилитации и общении с прессой.

Ксандер рассказал обо всем. Обо всем, кроме того, что не отпускало его ночью. Каждую ночь я проводила в его усадьбе, и в половине случаев он просыпался в холодном поту. Другую половину он не спал вообще. Я подозревала, что то, что вызывало его бессонницу, и то, что преследовало его несколько лет назад, было одним и тем же, потому что это единственное, о чем он не говорил, а я не давила на него. Пока. Кроме того, я уверена, что понимаю, кто он.

Раздался стук в дверь, и Мэтт просунул голову в мой кабинет.

– У тебя есть минутка?

– Конечно. На сегодня я закончила.

Он вошел, закрыл дверь и занял кресло напротив меня.

– Итак, ты в последнее время редко здесь появляешься.

– Нет. Я провожу здесь все свои сеансы, – я знала, что это был намек на мои отношения сКсандером, но я его проигнорировала.

– Как у вас с кинозвездой дела? – он пошевелил бровями, и я улыбнулась ему.

– Не так плохо, как я ожидала.

– Я уверен, что ты ожидала смерть и мрак.

– Скорее страдания и разрушение.