– Ксандер?

Маркус.

– Да. Что случилось? – я принял сидячее положение.

– Я звоню по поводу доктора, которого ты хотел, чтобы я проверил.

– Ты можешь прекратить расследование.

– Быстро ты, – он усмехнулся. – Никогда не перестаю удивляться тобой.

– Заткнись. Мне больше не нужна информация о ней.

– Ты уверен?

– А что? Ты что-то узнал? – я напрягся.

– Ничего.

Я расслабился, перестав сильно сжимать телефон в руке.

– Почему же ты тогда так волнуешься?

– Потому что я ничего не нашел. Будто ее не существовало до восемнадцати лет. Мне это не нравится, Ксандер. Любой, кто прилагает массу усилий, чтобы скрыть свое прошлое, опасен, ведь это означает, что ему есть что скрывать.

– Что она могла сделать до своих восемнадцати? Она слишком правильная для чего-то криминального.

– Ты лучше других должен понимать, что, когда ты пытаешься похоронить часть своего прошлого, ты превращаешься в совершенно другого человека.

– Поверь мне, я знаю это, но не Эйвери.

– Ты ослеплен ее киской. Ее вкус, вероятно, еще на твоих губах.

Я усмехнулся, потому что я на самом деле до сих пор ощущал ее на своем языке.

– Хорошо, выясни все, что сможешь.

– Ты не можешь позволить себе сейчас какие-либо сюрпризы. Я дам тебе знать, как только появятся какие-то ответы.

Связь прервалась, и я бросил телефон на тумбочку. Независимо от того, какой секрет она хранила, он не может быть ужаснее моего. И, может быть, если он и существует, то она тогда поймет меня. Теперь я знал, кто она, и это мне понравилось.

*~*~*

На следующей неделе у нас появился свой установленный порядок. Мы весь день переписывались, она извинялась, что не может приехать, но в десять часов вечера появлялась у моей двери и мы трахались часами. Я искренне полагал, что через неделю или около того я устану от нее. Но я врал себе с самого первого дня. Я чувствовал мощное притяжение к ней, и я заблуждался, думая, что это все из-за того, что я срываю с нее трусики и погружаю в нее свой член.

Тут было другое. Отличающееся от того, что мне нужно по жизни. Раньше я бывал в подобной ситуации. Я знаю те чувства, которые росли у меня к Эйвери. Это было подобно бомбе замедленного действия в моем брюхе.

У меня были проблемы с отношениями и любовью. У меня было много чертовых женщин, но я уходил прежде, чем любовь смогла бы уничтожить меня. Я не был парнем, который увлекался конфетами, цветами и романтикой. Я был ревнивым, сумасшедшим, одержимым. Если все это и дальше так пойдет, то я начну портить Эйвери жизнь.

Я бы предпринял отчаянные меры, чтобы удержать ее. Я знал это. Видел такой поворот событий, но не мог остановиться, так как уже погряз в этом. И поверьте мне…это было так.

В конце недели я уговорил ее пойти со мной на ужин. Я повез ее в заброшенный горный парк, который посещал не раз, когда был моложе. Ее волосы развевались на ветру, а ее правая рука цеплялась за кресло, когда я резко поворачивал свой пикап на отвесных краях дороги. Я протянул руку, провел вверх по ее шее и погрузил пальцы в ее волосы. Она посмотрела на меня обеспокоено.

– Ты можешь смотреть на дорогу?

Я улыбнулся ей, но, все же, положил руку на руль. Когда мы подъехали к небольшому, уединенному месту, она выскочила из машины и, подойдя к ограждению, посмотрела вниз на городские огни.

В парке я расстелил одеяло и разложил ужин, который забрал из кузова пикапа, позаботившись о том, чтобы нам был виден пейзаж. Я помог ей присесть на одеяло, и в ее взгляде мелькнула подозрительность.

– Значит, у тебя есть романтическая сторона? – она сощурилась.

– У меня есть много сторон, в том числе и развращенных, доктор Шоу.

Она приподняла бровь и улыбнулась.

– Уверена, что так и есть.

В основном мы если в тишине, а когда все съели, то откинулись назад – ее спина на моей груди, мои руки вокруг ее талии. За последние десять лет это был самый спокойный вечер в моей жизни.

– Почему ты не вернулся в Калифорнию? Я не говорю, что хочу, чтобы ты уехал, но…

– Так ты хочешь, чтобы я остался?

– Неважно.

Я решил сделать вид, что попался в ее ловушку, и ответил на вопрос.

– Я не соглашался ни на какие сценарии и не планировал ничего последние два года. Я находился в реабилитационном центре, и мне нужно было свободное время.

– Ты выпивал из-за бессонницы?

– Частично. Там она была не такой ужасной, как здесь, но… да, это снимало остроту и позволяло мне забыть.