Внезапно она насторожилась: Гарик, гремевший чем-то в ванной, замер. Тиш и на встревожила Соню. Что-то нехорошее несла тишина. Соня подошла к двери ванной, тронула ее. Заперто. За ней послышался плеск открываемой воды, з а тем, что-то звякнуло о раковину. Недобрый звук. Так же звякает использованный х и рургический инструмент, падающий в лоток. Страх колыхнул её, придав силы. Мощным рывком она дёрнула на себя закрытую дверь. Несерьёзный замочек сл о мался. Соня увидела Гарика, сидящего на полу. Лицо его было меловым. Он вин о вато улыбнулся, встретившись глазами с Соней. Рука его была закинута в ва н ную, под струю воды. Сливная пробка почему-то оказалась заткнутой и вода, вп е ремешку с кровью из порезанной вены, наполняла ванную. В раковине умывал ь ника в а лялась окровавленная опасная бритва. Соня кинулась к Гарику, пережала вену выше п о реза, не глядя, на стене нашарила висящее полотенце, перетянула им рану. Надрываясь, она помогла подняться с пола самоубийце, потащила за собой на ку х ню, где в одном из шкафчиков, она раньше видела бинты. Наложив тугую повязку, она отв е ла механически шагающего Гарика обратно в комнату, уложила на диван. Он послушно лег и немигающее уставился в потолок. Соня присела р я дом и стала гладить волосы л ю бимого.

Страхи последних дней, появление бандитов и попытка самоубийства Гарика отняли у нее последние силы. "Какие глупые и эгоистичные мужики, - думала она, - все решают кардинально. Чик ножичком по венам и нет уже проблем. А как жить с этим мне? Сейчас же не война, чтобы так просто терять любимых" Вид свежих бинтов напомнил сюжет, типичный для фронтовых кинолент: санитарка вытаск и вает раненого с поля боя и прикрывает его от взрыва своим телом. Телом. От взрыва. От смерти. Может, и ее черед спасти Гарика....

... своим телом. Что там говорили бандиты - простят часть долга, если я ....

"Может, стоит согласиться?" - Глухо произнес Гарик. Внезапно он приподня л ся, лихорадочно схватил Соню за руки. "Ведь нам нужна только отсрочка, - горячо заговорил он, - Потом я достану деньги. Деньги - это мусор. Не в них дело. Деньги б у дут. Главное - отвести сейчас опасность. Это важно, и тебе, и мне". Он долго и с надеждой говорил, заглядывая Соне в глаза. Оглушенная, раздавленная, она не о т вечала. Она все понимала, что это единственный на сегодня шанс вып у таться из этой истории, но какой-то противный червячок в душе шевелился и шевелился, и с точая горечь.

Резко зазвонил телефон. Соня вздрогнула. Гарик поднялся, подошел к аппар а ту, молча выслушал говорившего, нервно, на ощупь зашарил в поисках авторучки, нашел, записал номер на клочке бумажки. Затем он бросил трубку и кругами зах о дил по комн а те.

– Кто?
– спросила Соня.

Гарик молчал.

– Кто?
– повторила она, холодея от догадки.

По тому, что он записал номер, она сообразила, что предложение бандитов о з а мене долга поступило. Соня зябко повела плечами:

– Мы потом расстанемся?
– Спросила она.

– О чем ты говоришь? Я же люблю тебя. Как только приедут родители, мы п о гасим долги и поедем к твоей маме.

– И ты не будешь брезговать мной? Обещаешь?

– Тело - это только тело.
– Захлебываясь заговорил он.
– Глупо ревновать к гин е кологу. Каждая женщина посещает его. Я боюсь только той измены, что прои с ходит в душе.

Гарик схватил ее за руки:

– Послушай. У меня есть порошок, понюхаешь его, и не будешь чувствовать н и чего. А это уже не измена. Только одно "но". Надо обязательно понравиться их хозяину. Если он останется недоволен, то все будет напра с ным.

– Когда надо ехать?

– Сейчас.

– Нет. Я не могу. Я боюсь оставить тебя одного. Вдруг ты опять?
– Соня ост о рожно коснулась его забинтованной руки.

– Нет. Теперь уже нет, - Горячо заверил ее Гарик.

Соня отрицательно покачала головой:

– Нет. Боюсь. За тебя боюсь.

– А если я буду с тобой?

– ???

– Отвезу сам, чтобы ты больше не видела тех скотов, что были здесь, и потом з а беру тебя. Нюхни, нюхни порошочка.

Он подставил стул, из антресолей вынул маленький пакетик. Затем соскочил со стула, высыпал содержимое себе на л а донь, поднес к лицу Сони.

– Понюхай, понюхай. Будет хорошо. Ты ничего не будешь чувствовать. И все б у дет замечательно. Ты и уже не ты. Все что произойдет, будет как бы не с т о бой.