– Зазнался, Скворцов, не замечаешь, не пропускаешь девушку вперед, - прово р чала Вероника, - машина появилась, Шеф, с какого-то перепуга благоволит. С н а ми, пр о стыми, уже можно не здороваться.

– Извини, замечтался, - стушевался Алексей, придерживая перед секретаршей дверь.

– Ох, мечтатель, - делано вздохнула Вероника, - прокатишь хоть на машине?

– Обязательно.

– Смотри, - Вероника перехватила сумки половчее и стала подниматься к себе на второй этаж.

Алексей взглядом проводил круглую попку "простой" секретарши. Придется теперь послужить пару раз извозчиком у Вероники. Как любил говаривать начал ь ник институтского первого отдела: "Добра делать мы не умеем, а неприя т ностей - сколько хочешь". Она тоже могла. Большой Хохол время от времени задирает ей подол и этим все сказано. У Алексея мелькнула озорная мысль сделать институ т скую диву очередной подопытной "эликсира любви". Он даже развеселился: "Вл ю бить ее в какого-нибудь недоделка. Или Федорыча, например. Пусть завлаб отвед а ет молоденького тела. На старости лет, небось, уж не мечтает. Вот умора будет!"

Вечером он покатал жену и дочь по городу. Наташка в восторге крутилась во все стороны, Светка приосанилась. Заехали сначала к одной подружке, поохали. Заех а ли к другой - поахали. Домой Алексей привез не жену, а королеву. Желая в ее гл а зах упрочить позиции фартового мужика, Алексей предупредил Светку, чтобы н а завтра оставила ему денег, он проедется по магазинам. День рождения тещи уже близко. Грех не воспользоваться магазинчиком по протекции Аркадия Льв о вича.

Какое сладкое для советского человека слово "блат". Это исключительность, причастность к избранным. Капитализм лишен той прелести ощущения превосхо д ства, которое дает блат. Там до тошноты просто: больше денег - больше возможн о стей. А какое сладкое слово "дефицит". Сколько радости, удовлетворения, грез н е сло оно. Как коллекционер чувствует себя на седьмом небе , обладая редкой в е щью , так и ты полон гордости отхватив палку дефицитной сырокопченой колб а сы или пару югославской обуви. И, причем, эта радость была общедоступна каждому, н е часто, но любому гражданину огромной страны. Кто из старшего поколения не помнит, что хоть единожды становился обладателем сокровища по имени "деф и цит". Кто хоть раз пользовался блатом и держал в руках дефицит, тот поймет чу в ства Скворцова, когда он с запиской Аркадия Львовича входил в гастроном.

У свиноподобного создания в заляпанном переднике и огромном колпаке-кокошнике, он справился, где заведующая. Продавщица жевала яблоко тридц а тью двумя золотыми зубами и не удосужилась ответить, неопределенно махнув в стор о ну подсобок. Козявки, типа Скворцова, стоящие перед прилавком не должны м е шать пищеварению. Прилавок - священный рубеж социалистической то р говли, разделяющий молящего от дающего, граница между кастами, межа, пересечь кот о рую можно только по заветному слову. Имей ты три диплома и звание "ударника труда", без пароля, путь в подсобку, где почивает его величество Д е фицит, тебе, сирому, заказан. В этом гастрономе проход за прилавок надежно прикрывал необ ъ ятный живот жующей продавщицы. Пробиться нахрапом сквозь борицу Сумо в кокошнике мысли не возникало. Алексей многозначительно произнес часть пар о ля: "Я от..." и поднял вверх палец, указуя, то ли на Бога, то ли на ветерана, жив у щего в квартире над магазином. Продавщице-часовой правила игры были ведомы. Она все поняла с полуслова и колыхнула тело в ст о рону. Скворцов моментально проскользнул в обр а зовавшийся проход.

Тамара Георгиевна, заведующая, занималась бумагами в распахнутом настежь кабинете. Алексей встал на пороге, представился:

– Я - Скворцов.

Глаза заведующей какое-то мгновение затянула пленка непонимания. Она с у нулась в перекидной календарь, нашла запись о Скворцове, и , изобразив улыбк у, встала навстречу Алексею . Ей было около сорока , личико симпатичное . Нек о гда стройную фигуру не обезобразила сытость, так, добавила размера два-три. Зав е дующая с л ю бопытством оглядела Скворцова. Рубашечка, джинсики, болоньевая сумочка в кулаке. Люди у нее отоваривались солидные, от них за версту несло вл а стью и достатком. Новый посетитель оказался слишком простоват. Но, сли ш ком серьезные люди указали ей принять нового клиента. Перечить им было себе дор о же. На м е сто заведующей гастронома охотников выше крыши .

Алексей ошибочно принял заинтересованный взгляд заведующей за тоску од и нокого сердца. Будь у Скворцова павлиний хвост, он бы сейчас развернулся, сл е пя цветными узорами. Роман с хозяйкой гастронома - о чем еще мечтать простому нау ч ному сотруднику! И дама не дурна, и колбаска за щекой постоянно.

Царица дефицита провела Алексея в свои закрома. Что только не укрывали они от ненасытных взоров обычных покупателей. Алексей наивно полагал, что д е ликатесы производят только за рубежом. Если что-то и появлялось у него за праз д ничным столом, то в баночках и обертках импортного производства. Как он ош и бался! На полочках подсобки стояли отечественные печенья в красочных коробках, грузинское вино, паштеты из гусиной печенки... Запах сырокопченой колбасы в ы зывал голодные спазмы в желудке. От обилия красочных упаковок и баночек зар я било в глазах. Алексей пытался сохранять невозмутимость, словно регулярно п о сещал спецраспределители. Он шутил, хозяйка гастронома заливалась смехом . При этом она бросала на него игривые взгляды . Алексей принял это за амурные ава н сы и как бы в шутку прио б нял ее.

Выходя из священной кладовой, они столкнулись с высоким мужчиной в "вареной" джинсовке.

– Миша, я сейчас освобожусь, только отпущу товарища, - прошептала ему Там а ра Георгиевна и провела Скворцова к себе в кабинет.

В кабинете Алексей расплатился, расшаркался напоследок и вышел из магаз и на. Открывая машину, он почувствовал на плече чью-то руку. Алексей разверну л ся. П е ред ним стоял Миша, тот в "вареной" куртке.