Придя к себе домой, он увидел на столе письмо хозяина, в котором тот предупреждал его, что если он не заплатит долга, то будет выброшен на улицу. Эго угроза рассеяла последние сомнения. Решение созрело. В Ту же ночь он решил стать грабителем и жертвой избрал Аустина.

Из-за тяжелой портьеры у окна вынырнул яркий луч света и прорезал мрак комнаты. Быстро описав круг, свет на секунду остановился на двери и погас. Наступил мрак… тишина…

Затем свет опять появился, на этот раз в вице широкого снопа, который подолгу останавливался на каждом предмете. Вот он осветил сверху донизу стены, письменный стол, камин, вот портрет и бронзовую вазу в виде Будды, перебрался на кресло с подставкой, на которой стояла пепельница с окурком сигары, и наконец устремился сквозь мрак к небольшому зеленому несгораемому шкафу. Задержался на минуту и снова погас… снова тишина и непроницаемый мрак…

От портьеры бесшумно отделился человек. Осторожно, ощупью, направился через комнату туда, где стоял несгораемый шкаф. Добравшись до него, он осветил потайным фонарем диск комбинации и приступил к вскрытию кассы. Время от времени он прекращал работу и чутко прислушивался. Раз он подозрительно встал. Табачный дым! Запах сигары! Вся комната была им заполнена. Губы незнакомца едва внятно прошептали:

— Старая свинья! Недавно был здесь. Ушел спать наверняка пьяный.

Он снова приступил к работе, и через несколько минут все было кончено; легкий щелчок затвора, и дверца сейфа бесшумно открылась. Направляя свет то в одно отделение, то в другое, он лихорадочно стал все осматривать.

О, проклятие! В кассе были одни лишь бумаги, перевязанные ленточками в небольшие пачки.

— Договоры… именные акции… ничего не может быть мной использовано. А, впрочем, вот еще отделение, и тоже под замком с комбинацией.

Несколько движений, и небольшая дверца открылась. На этот раз он едва удержался, чтобы не вскрикнуть.

— Я так и думал. Ящик с драгоценностями. Жемчуг, ожерелье для одной из его любовниц. Ага! Французские акции на предъявителя — как раз то, что мне нужно. А вот еще лучше! Целая пачка тысячефранковых банкнотов. Тут должно быть, не меньше ста тысяч. Дальше. А это что?.. Завещание.

Свет потайного фонаря заиграл на страницах недавно составленного документа.

«Настоящим завещаю Моей единственной дочери сумму в один доллар. Признавая за собой неоплатный долг, завещаю сумму в один миллион долларов сыну моего первого компаньона, Десмонда Дилэйна…»

Грабитель вздрогнул, документ выпал у него из рук.

Из мрака протянулась рука и легла на плечо незнакомца. В тот же момент холодная сталь револьвера коснулась его виска.

— Руки вверх! — раздался приказ.

Он поднял руки кверху и в темноте старался разглядеть своего врага.

— Держи руки кверху -иначе отправишься к праотцам. Встань и повернись лицом ко мне.

Комната резко осветилась. Грабитель повиновался приказу и обернулся лицом к тому, кто приказывал. Он увидел старика во фрачном костюме, угрожавшего ему браунингом. Это был высокий худощавый старик со злым выражением лица. На тонких губах играла дьявольская улыбка. В гробовой тишине он заговорил трескучим протяжным голосом:

— Рассчитывал на легкую наживу? Не так ли? Но Стиллуэлл Аустин не так уж прост. Я ведь следил за тобой все время, пока ты пробирался через окно. Мне едва удалось спрятаться за шкафом. Если бы ты не был рассеян, то заметил бы, что пепел от ситары еще не остыл. Как тебя зовут?

Грабитель мрачно стиснул зубы и пристально глядел на старика.

— А впрочем, все равно. Если ты тот самый нью-йоркский жулик, о котором я думаю, то мы это скоро выясним. Ни с места! Я хоть и стар, но не утратил способность метко стрелять. .Ты будешь предан в руки полиции.

Грабитель заговорил:

— В таком случае, проклятый пес, стреляй! Это будет не первая беззащитная жертва твоих окровавленных рук.

Грабитель саркастически начал смеяться.

— Я предпочитаю скорее быть пристреленным, чем попасть в лапы полиции. Но прежде чем ты спустишь курок, я хочу тебе кое-что сказать. Ты — одно из проклятий Вселенной, ты — бич человечества!

— Вот как! Это интересно. Продолжай!

— Ты разорил тысячи людей, разрушил их счастье и семейный покой. Чтобы заработать грош, ты топтал свои несчастные, жертвы. Вдовы проклинают тебя, слезы младенцев говорят о твоей жадности. На тебя и тебе подобных работают миллионы людей. Ты причинил им всем столько вреда и стал самым подлым преступником. Я бы ни за какие деньги не хотел быть на твоем месте. Ну, стреляй! С этим выстрелом кончится твоя позорная жизнь. Твои минуты сочтены. Мы еще встретимся в преисподней и там сведем счеты. Стреляй же, проклятая собака!

Старик стал свирепо кусать сигару.

— О, да ты ведь настоящий оратор! Я вижу, ты хочешь взбесить меня. Стой — иначе пристрелю тебя!

Грабитель невозмутимо продвигался вперед, не обращая внимания на направленный на него револьвер.

— Стреляй же, подлец!

Старик указательным пальцем коснулся курка, но не выстрелил и, отойдя за дубовый стол, стал у стены.

— Ты мне нравишься, — иронически произнес он. — Я не хочу убивать тебя, а…

Его рука что-то нащупывала на стене. Вор сразу же увидел кнопку звонка, которым старик, по-видимому, собирался созвать слуг. Быстро сообразив, что ему делать, он незаметно и ловко опрокинул ногой стол на старика. Тот выстрелил.