У него дрогнуло сердце. Перед ним встал образ старой нищенки, которой он подал монету.

— Я неоднократно пыталась помочь ей и устроить в приют для старух, но Шарве каждый раз противились этому. Они уверяли, что души в ней не чают, но вместе с тем держат ее в черном теле. Вас интересует ее участь?

— Да, — не сразу ответил он, не считая возможным посвящать девушку в свои дела. — Ее родственник, живущий в Штатах, поручил мне справиться о ней.

— Он мог бы и побольше делать для нее, — возмущенно заметила она.

— Он и делал все возможное, постоянно посыпая ей деньги — тысячи долларов.

Она нахмурила брови.

— Вот как! Это дело требует расследования. Я подозреваю, что деньги попали в карман бессовестного пьяницы Шарве. У меня нет больше настроения работать, а потому пойдем и выясним все.

Они пошли по направлению к старухе, сидевшей у креста.

— Ее нельзя волновать, — сказала девушка. — Об Америке лучше не упоминать. По-видимому, она там много страдала. Она не совсем в своем уме и очень слаба — малейшее волнение может вызвать печальные последствия.

— Она слепа?

— Да, она ослепла год назад. Возможно, что даже лучше, гак как она не видит окружающей — ее грязи и подлости. А вот и она!

Старуха сидела на прежнем месте, у основания креста. Монета продолжала лежать в ее протянутой руке. Джерри весь дрожал и боялся заговорить, чтобы не выдать охватившего его волнения.

При приближении Джерри и девушки старуха повернула к ним лицо, сохранившее черты былой красоты. Когда девушка заговорила, лицо старухи озарилось радостной улыбкой. Девушка поцеловала ее, села рядом и обняла ее.

— Она считает, что я ее единственный друг, — заметила девушка, когда старуха взяла ее руку, нежно погладила ее и поднесла к своим губам.

Джерри отвернулся. Он вспомнил портрет над камином в квартире дяди Тома. Его мать безусловно была красавица, а сейчас жизнь вот во что превратила ее! Его душили рыдания. Ноги подкашивались. Чтобы не упасть, он должен был ухватиться за ветку ближайшего дерева.

Прошла минута в замешательстве, и он овладел собою.

— А теперь я пойду, — произнес он.

— Куда?

— Вздуть негодяя Шарве.

При звуке его голоса старуха встрепенулась. Она прислушалась, на ее лице отразилось недоумение. Затем она сразу приподнялась и инстинктивно потянулась к нему, но от сильного волнения не удержалась и упала к основанию креста. Он бросился к ней на помощь, но девушка гневно замахала рукой.

— Глупец! Глупец! Разве вы не видите, что волнуете ее?

Он отошел на несколько шагов и стал следить, как девушка успокаивала старуху. На душе у него было тяжело, и он с нежностью и грустью всматривался в лицо своей несчастной матери.

Наконец к нему подошла девушка.

— Что это все значит? — хмуро спросила она.

— Неужели вы не догадываетесь? Ведь это моя мать!

— Что? — произнесла она и бросила на него презрительный взгляд. — Так почему же вы допустили, чтобы она оказалась в таком положении?

— Я не знал.

— Очень жаль. Когда вы видели ее последний раз?

— Я едва помню ее, так как расстался с ней в раннем детстве.

— Не понимаю.

— Это длинная история. Я, безусловно, заслуживаю порицания, но что же делать? Называйте меня самыми ужасными именами — этим дела не исправить. Если вы хотите помочь ей, возьмите у меня эти деньги. Это все мое состояние. Сообщите Шарве, что их гнусная проделка раскрыта. Потратьте на несчастную все эти деньги. Я прошу вас., ради нее… помогите… — Я посвящу ей остаток моей жизни и буду часто наведываться к ней, чтобы она постепенно привыкла ко мне. Скажите, вы хотите помочь? Я здесь чужой, иностранец… ни слова не понимаю по-французски… Мне тяжело… Еще раз прошу вас помочь мне ради нее… Я всю жизнь буду вам благодарен.

— Ради нее я согласна. Не подходите к ней близко. Мне с трудом удалось успокоить ее. Когда я устрою ее, то сообщу вам. По какому адресу сообщить?

— Джерри Дилэйн, по адресу Американской Транспортной Компании в Париже.

— Дилэйн? Кажется, что я где-то слыхала это имя… Ну хорошо, не беспокойтесь. Можете верить мне, что я постараюсь сделать все возможное.

— Я просто не знаю, как благодарить вас.

— Нечего говорить об этом, — коротко произнесла девушка.

Вынув из золотого портсигара папиросу, она закурила и сосредоточенно взглянула на волновавшегося Джерри. Вдруг на ее лице появилась улыбка, и она махнула ему рукой.

Джерри остался без гроша. Он заложил все свои вещи и думал о грозившем ему голоде. Рука его срослась, и он стал искать какую-нибудь работу. Но все было тщетно. Не умея говорить по-французски, в чужой стране, он всюду терпел неудачи. Неоднократно он думал о поездке в Лондон, где ему легче было бы устроиться, но мысль о матери заставляла его оставаться во Франции.

Через неделю он получил следующее письмо:

«Глубокоуважаемый сэр!