надеялись угоститься свежей кефалью в период лова.

Моряки завели заплаканную Данку в кубрик-каптерку и остались возле двери, собравшись в круг у входа

покурить. А старый Рачибо, мариман-колхозник, ветеран приморской жизни, миролюбиво подкатил к

бритоголовым:

— А вы, хлопци, тэж эти — дайверы? Из офицеров будете? Чи може, ти, по торговой части? А мы з рыбаков.

И уже развлекал быковатых гостей своими байками: и как Атлешские кручи держать оборону помогают, и кто,

когда и как падал насмерть со скалистых обрывов.

Гоша подошел к обрыву смотровой площадки. Впереди лежал клубящий синим горизонт. А здесь солнце

согревало дивный вид Тарханкута, с отвесными белыми берегами и скалой — Сфинксом, каменной личиной

выдающуюся в море.

— Она здесь метров пятьдесят. — Рядом на корточки, спиной к парапету, присел Колюня: — У меня лично одна

предъява: расчет за Дану и кассеты, бумаги Хозяина. Гнили. Эмира. Слышал про такого?

— Такого не знаю. Ты снова путаешь. Тебя зациклило на этой идее. Завис, как хреновый компьютер. И зря ты

меня примешиваешь в ваши дела. Вот, возьми, это все, что есть. Бери, если понравится!

Гоша пододвинул ему полную багажную сумку. Тот жадно открыл ее, принялся перебирать покрытые темным

налетом времени подводные артефакты.

— Слушай, это не фуфло? Это что, с «Цесаревича»?

— Кое-что — да. Что-то — с византийской галеры. Много всего, на любителя. И вот еще. Расчет. За Данку, —

Гоша протянул ему плотно перетянутую резинкой пачку. — Здесь тридцать тонн. Все, что было за сезон. Этого тебе

хватит?

— Хватит? Да ты за кого меня держишь? Что, я на лоха схожий? Не надо со мной так!

— Хорошо, тогда вот еще ключи от джипа. Забирай, — он кинул ему ключи на брелоке.

— Смешной ты, — тот поймал ключи, покачнулся, привстал, чтобы не упасть. Вот оно, пошло-покатило. Фарт,

расчехляется пассажир! Сознание этого захлестнуло черной радостью, — Вижу, признаешь хвосты. А по вопросу,

сколько кому хватит, — мне нужно все. Что, не понял еще до сих пор? И общак, который ты забрал тогда, и

документы — всю делюгу. И подводные сокровища, в оплату за бока. Кстати, то, что нужно этому Эмиру, — детали.

Можешь себе оставить. На память. Скажу, что мы их утопили. И вообще, держать этим компроматом нашего

Большого Гнилю за хлястик можно, аккуратно если.

— Ну, это же бред! Кассеты, бумаги… Легенда про общак… Заманушка гнилая для несмышленых. Сам подумай!

На каждое богатство уже есть хозяин. Поезд ушел! И компромат твой тухлятиной тянет. Так что бери то, что дают.

Без обид, и разошлись бортами!

— Я готов к этому — стать хозяином богатства, — не мог совладать с собой Колюня. — Да я к такому моменту

с детства себя готовил. Шел, через всех переступая. Ты мне отдашь все — и это единственный твой шанс остаться

на этом свете!

— Да, вижу, тебе ничего уже не втолкуешь. Тогда пойдем, возьмешь все сокровище сам. Я покажу тебе. Ты

молодой. Сколько тебе было в начале девяностых? Восемнадцать, двадцать? И с тех пор в шестерках? Стал

сутенером? Невелик результат к тридцати пяти. И вот наконец подфартило. Что же, пойдешь на эту глубину. И пусть

она все решит. Почти шестьдесят метров — для меня сейчас это нереально. Я если уйду туда — уже не выйду,

скорее всего. А ты молодой, для тебя это не предел. Там все. Пойдем вместе, я согласен.

— Имей в виду, пойдем не одни. Своих беру. Они у меня опытные. В Средиземке на пятьдесят уходили.