теперь никуда не свалил. И горче ему было уходить «наприконце». А когда-то жесткий был. Если это он… Боялись

его. Слово держал. Если говорил, что с говном смешает…

Возникла пауза, Он неуютно поежился от каких-то давних, не совсем приятных воспоминаний. Колюня

удивленно взглянул на него и тоже похолодел на секунду от осознания чего-то неотвратимого, которое он сам

разбудил и устроил.

— Нет, сделай все по-культурному, — встрепенулся Эмир Гниля.

— Ладно, доделаем его с братвой, как положено. Можно не волноваться. Будет порядок. Наш пакунок у него.

Там чо — пару кассет компромных, малявы там… Фуфло, короче, — сказал Колюня и сам себе не поверил.

— Фуфло это сейчас дорогого стоит, — взвился Эмир. — Вся тема моя, и нечего обсуждать!

Столько лет к этому шел. Шутка ли — мандат по спискам! Легализовал бизнес, сдал властям неугодных

партнеров, нарисовал себе дипломы, нанял имиджмейкера, с халдеем занимался риторикой, книжек уйму

пролистал, и все такое. Столько сделал, что и пальцев загибать на руках не хватит! И сейчас, когда все уже на мази,

когда засветилась реальным горизонтом реальная власть — нельзя допустить, чтобы какая-то мразь, моська,

шнырь из прошлого помешал всему этому!

— Надо же, Мирный объявился! — с ненавистью шептал Гниля. Ведь долго в дерьме бултыхался, лез наверх,

грыз, цеплялся, хватал удачу, расталкивая всех локтями. Думал, все предусмотрел, кого — продал, кого — зачистил!

Тут бы и вздохнуть свободно! Но нет! И то, что может подсечь, подорвать, «снифилить» все подвижки — у этого

гада Мирного. Снова Мирный! Злость, ненависть и страх сдавили мозги Эмира. Захлестнули вязкой, неумолимой

волной. Давление скакнуло, чуть не сорвав башню, больно ужалив в затылок. И потекли через брешь шальные

мысли!

— Ты верни мне все это дерьмо, слышишь? Выдави из него, вырви… Где-нибудь прячет в укромном месте, —

сказал он, прервав тяжелую задумчивость.

— Ну конечно, на глубине. Он недаром под дайвера продвинутого косит! — подбрасывал Колюня. — Имидж

конкретно сменил. Такой весь лапчатый. Песни поет, на гитаре бренчит, гнида! Я вижу его насквозь, знаю наверняка

почти, где он все ховает. На глубине! Чтобы целее были. И чтобы никто найти ничего не смог.

Тот встрепенулся устало, потирая виски, будто своими притирками мог убрать изнутри все накопившееся,

подлое и неправедное.

— И где ты его разрыл, на мою голову?

— Я чо… — оправдывался Колюня. — Больно похож мне тогда показался. И дайвинг, и отметины. Ну, и

проверил. Все сходится. Дак ты ж сам…

— Он шизанутый всегда был, — продолжал шеф, — Повернутый на всяких экстримах. Оно и к лучшему.

Поэтому ты разыграй все, как несчастный случай. Нам шум ни к чему. Все-таки гражданин другого государства.

Время уже другое. Похоронить надо это все. Утопить в море. И убери этих девок на хрен. Попозже, аккуратно. Много

знают. Отправь в арабский бордель, что ли? С концами.

— Все сделаю как надо, Хозяин. Все будут довольны!

— Ладно, ладно, молодца. Нюх имеешь. Ну, ты прямо метишь на должность… Помощник по тихим вопросам.

Или даже начальника охраны, не меньше. Из сутенеров в депутатскую охрану. Шутка ли? Вот где эскорт свой

развернешь!

— Сделаем!

* * *

Совсем рядом, за стенкой, в опустевшей приемной , с ужасом слушали подруги описание страшных картин

будущего.

— Господи, это я все погубила! — зарыдала снова Данка, прикрыв глаза ладонями, — Была ему приманкой!