сделал паузу. — Ты не тот, за кого себя выдаешь, голубчик. Гляди-ка, иностранец нашелся! Документики не твои,

явно.

— Проверяйте, я не против.

— Ничего, пробьем по Интерполу, ушла заявочка. Ты в розыске уже давненько у нас в стране. Мокрые дела

давности лет не имеют.

— Я имею право на один телефонный звонок. Дайте позвонить!

— Правильно, имеешь. Только не сейчас и не здесь тебе права качать. Все признаешь — и будь здоров, звони

сколько хочешь. Вот он, твой телефончик. И сердечко в коробочке. Дорогое, наверное, — он положил все это перед

собой на стол. Потом встал из-за стола, закрутился вокруг задержанного. — Говори, сволочь, настоящее свое имя!

— он ударил Гошу, целя в висок. сбил со стула и потер ушибленную от удара руку. — Твердый, гад, уголовная рожа.

Тот поднялся, помогая себе скованными наручниками руками:

— Еще раз тронешь меня — пожалеешь.

— Испугать хочешь? Ну конечно, такой в прошлом уважаемый авторитет. Признайтесь, что вы Мирный. Нет?

Ничего, разберемся. Ты в моих руках. Если что — натянем пару статеек. А там еще что-нибудь накопаем. Но ты

будешь на Родине сидеть, уже не выйдешь никогда, — рычал тот, явно выполняя чей-то заказ.

— Что хочешь от меня конкретно, «следак» ? Знаешь лучше меня, все это подстава. А тебе, хоть разбей все

руки об меня, ничего не скажу. Требую адвоката…

— Адвоката тебе? А по морде? — дознаватель приблизился к нему.

Гоша не сдержался, ответил на очередной замах дознавателя. Встретил его ногой резко и сильно в пах, тут же

вскочил со стула и резко добил в печень. Тот дико заверещал от неожиданной сильной боли:

— Охрана, охрана, ой! — И осел, хапая воздух ртом, как рыба, на пол.

В комнату влетели двое с резиновыми палками:

— Ах ты падла, получай! — пытались сбить с ног.

Гоша отбивал удары, блокируя, и сам наступал, долбил ногами по мышцам. Схватка скованного бойца против

вооруженных дубинками длилась несколько секунд. Сторонам сильно досталось. Подручных Гоша успокоил, те

стонали и слабо матюкались на полу. А он, окровавленный, схватил скованными наручниками руками со стола

коробочку с сердечком. Смотрел на него и видел ее: «Данка, любимая, что с тобой, где ты?»

Потом взял телефон. Так хотелось услышать ее голос. И тут с ужасом сообразил, что не знает номера

мобильного Данки. Подумал:-Спокойно, сейчас главное вернуть свободу.
– Он присел на край стола и ждал, пока

оклемаются эти жалкие дознаватели чужой правды. Отплевывая кровь на пол, быстро нашел в памяти мобильного

номер консульства …

« « «

Данка рыдала на офисе. Промелькнула побитая Чайка.

— Привет! — взмахнула рукой, как поломанным крылом.

Колюня был зол, но деловито спокоен. Вспоминал что-то из их совместного, и зашелся клоунской улыбкой.

Сознание силы и вседозволенности переполняло, потому наседал грубо:

— Дура, козлиха, зачем ты сделала это? Я так дорожил тобой. Не забывай, что ты в торбе у меня. Что,

предъявить счета и расписки?

Потом взял ее. Как всегда - сексуально и грубо. На пустых диванах кабинета. Заставил все делать. Она плакала

,Кассандрой учуяв последнее в его жизни семя.

Под вечер в кабинет ввалился мужик. Постозный, с подкрашенный, угловатым после подтяжки лицом. Как

старший клоун, внушающий отвращение и страх, в костюме и при галстуке. Все называли его Эмир. Но между собой