из матюгальника:

— Примите вправо и остановитесь!

— На тебе! — Он скрутил в окно дулю в направлении милицейской девятки и нажал до полика акселератор.

Машина возбужденно завыла и подалась вперед…

Только на Донузлавском мосту он остановился, затормозив возле перегородившей дорогу мигавшей машины.

Сзади приближались другие сирены. Направо и налево — вода соленого озера, схожего на море. Не уйдешь.

— Водитель черного Нисана, выходите спокойно и предъявите документы.

Все, время потеряно. Уже не догнать. Подстава. Глупая по-детски и киношная какая-то. Как в американском

боевике, — подумалось ему.

А «менты» поставили его руками поверх машины. Один обыскивал, другой держал его под дулом автомата.

Третий «шмонал» кабину.

— Так, что тут у нас? — разглядывая документы, предвкушал старший. — Шо, Росиян, свои порядки на наших

шляхах наводишь?

— Ну ось и пакунок, бачьте?— обрадовано сообщил второй, поднимая вверх небольшой сверток.

— Ага, попал, иностранец! Что тут у нас? Так, травка. Это ваше? Так, хлопцы, понятых гальмуйте!

— Не курю и тебе не советую, — проговорил Гоша. — Парни, в общем так. Вон в бумажнике, возьмите пару

сотен баков — и я поехал. Спешу очень.

— А, ты еще и ерепенишься? Хабар при исполнении? Кобри? Це не добре, гражданин Росиян!

Тот с пол-оборота ударил прикладом автомата его по почкам. Гоша упал в дорожную пыль. На него

набросились остальные, скрутили, измяли, уничтожили.

— Ну вот, затрымали, — радовался сержант.

Гоша твердил сквозь зубы:

— Я держусь, никого не трогаю… Это провокация, явная. Не поддавайся! — приказывал себе, едва подавив

первый позыв порвать их, сильно повредить.

На него сыпались удары. Менты куражились, втаптывая его в дорожную пыль.

— Ну, хватит ему для початку. А то понаехали тут с Пивночи, и думают, что все им можно. Давай понятых и

оформляем его. У, гад…— последнее, что он слышал. Потом удар по голове чем-то тяжелым — и сознание покинуло

его…

Последний отсчет

В приемнике Приморского горотдела его еще раз «обшмонали» и бросили в камеру временного содержания…

Потом были допросы следователя, снятие отпечатков и прочая тягомотная процедура. Ночью зашумел засов

камеры и к нему впустили какого-то мужика.

— Сволочи, менты поганые!— кричал тот, бросаясь делано на дверь. — Мужик, а ты за что? — после короткой

паузы начал приставать с расспросами к Гоше, — А, постой, я тебя знаю. Ты же этот, Мирный. Не помнишь меня?

Привет, братела. Тут о тебе такие легенды в свое время ходили… Говорили, что взорвали тебя, а тут — на тебе,

живой и невредимый.

— Ты совсем не то говоришь, обознался, брат, — ответил ему Гоша.

— Да нет, я же не из шпаны, все понимаю. Секрет, могила, Мирный. Ты гремел в свое время. Тебя уважаю. Что,

прихватили? Давай помогу тебе. Может, маляву какую передать на волю?..

— С кем-то попутал меня. И знаешь, братела, сядь на свою «шконку» и не задавай глупых вопросов. Я же не

задаю тебе вопросов? А то, неровен час, покалечишься, шестерка… — спокойно и убедительно предупредил

"подставного" Гоша.

Утром его снова увели на дознание. Молодой следователь ехидно улыбался:

— У вас три статьи. Первая — хранение наркотиков, вторая — оказание сопротивления при задержании, третья

— провоцирование сотрудника органов на взятку. А у нас с этим сейчас строго в стране. Ну и четвертое… — он