Мистер Хоук улыбнулся.

— Да, он отлично справился с поставленной задачей. Я более чем горжусь им.

Мое сердце замерло. Что это значило?

Он добавил:

— Тебе кажется, что предстоящие долги будут ужасны. Я хочу тебя немного успокоить, чтобы ты могла расслабиться и насладиться нашим гостеприимством.

«Ты, мерзкий старик, точно не сможешь сказать мне ничего такого, что бы заставило меня расслабиться под вашей отвратительной крышей».

— Нет. Я никогда не стану наслаждаться ничем из того, что вы соизволите мне предложить.

Он нахмурился.

— Первый Долг будет самым легким в предстоящей череде долгов. Самая простая расплата за то, что натворили твои предки. Последующие будут становиться все сложнее, ставки будут повышаться с приближением следующего долга и так далее, пока все долги не будут выплачены.

«Я знаю это, придурок. Твой дражайший сынок мне уже все поведал».

Ухмыльнувшись, он добавил:

— Срок для каждого долга будет тщательно обговариваться Джетро и лично мной, естественно это будет зависеть от твоей адаптации к новой жизни. Поощрения будут дарованы тебе, когда ты станешь безоговорочно сотрудничать с нами. — Делая глоток сока, он закончил свою мысль: — Не волнуйся за свое будущее — у нас все под контролем.

Арр, я не могла больше терпеть такое эгоистичное отношение.

— Вы, надеюсь, полностью понимаете, что ничего из вышеперечисленного не является законным. Вам, может, все-таки довелось знать, что «Закон по правам человека» запрещает продажу людей в рабство. Вы не можете держать меня здесь вечно.

Мистер Хоук оставался совершенно спокойным.

— А я вижу, ты времени зря не теряла, пока была заперта в своей комнате — немного исследовала законы. — Грациозно вытирая рот салфеткой, он пробормотал: — Никакие законы или своды правил не спасут тебя, мисс Уивер. Долг между нашими семьями превосходит по своей значимости такую чепуху как людские законы.

«Только в твоем извращенном, больном мозгу».

Меняя тему разговора, я спокойно сложила руки на груди и кинула ему надменно в ответ:

— К вашему сведению, Джетро уже поведал мне, как будут взиматься долги. Можете рассказать мне что-нибудь новенькое.

Мистер Хоук оторопел.

— Он сделал что!?

О, боже. Слабость Джетро передо мной была моим преимуществом. Зачем я проболталась? Зачем я выложила его властному отцу о слабости его сына?

Возвращаясь к теме ранее сказанного, я добавила:

— Он посмел это рассказать, когда тащил меня, после того как поймал, — вытягивая вперед свои поцарапанные от ветвей деревьев руки, я надеялась, что доказательство того, что Джетро плохо обращался со мной, немного смягчит его гнев. — Он охотился на меня с помощью тех собак, с которыми я провела ночь в конуре. Вы можете гордиться вашим сыном. Он чудовище, сэр.

«Монстр, у которого есть способное чувствовать сердце, которое вы заставили его заковать льдистой коркой».

Мистер Хоук холодно улыбнулся.

— Я даже более чем удивлен и ошеломлен его инициативностью. Это не обсуждалось, ничего из этого не обсуждалось нами, но, может, я недооценил его. — Поднимаясь на ноги, он надменно промокнул губы салфеткой, которая покоилась на его коленях, и бросил ее на стол. — А теперь, если ты позволишь, я откланяюсь. Я опаздываю на другую встречу. Уверен, что Джетро придет и заберет тебя.

Поклонившись, как будто я была знатной леди из поместья, которая занимала себя в течение дня, вышивая крестиком и скучными развлечениями, он прижал кончики пальцев к своим губам и послал мне нежный воздушный поцелуй.

— Хорошего дня, мисс Уивер.

Мои укоренившиеся манеры практически повторило вежливую часть прощания; но я вовремя остановила себя, прикусив язык.

«Даже не смей. Он просто дьявол во плоти, а не какой-то добропорядочный отец».

Держа свои губы плотно сжатыми, я осталась молчаливой.

Мистер Хоук проследовал мимо моего стула, останавливаясь на краткое мгновение, чтобы пробежаться пальцами по моим шелковистым волосам, собранным в высокий хвост.

Я вздрогнула от ощущения того, как его пальцы мягко коснулись моих черных прядей.

— Какие замечательные волосы. Я думаю, мне следует увеличить мои познавательные занятия с сыном, чтобы вы оба вели себя как подобает.

Мое сердце закололо, ускоряя свой ход в груди.

Какого хрена он имел в виду?

Оставаясь жесткой и непреклонной, я не проронила ни звука, когда он, по мере того как отходил, пропускал мои волосы между пальцами, затем он окончательно удалился из комнаты.

Я была оставлена одна в огромной комнате, по периметру которой за каждым моим движением наблюдали предки Хоук с портретов. Блестящие люстры, которые освещали комнату, сталкивались с дневным светом, льющимся из окон.