Я склонился к ней, мои глаза не повиновались грозной команде не смотреть на ее губы. Настолько розовые, чувственные, одно только воспоминание, как они ощущались вокруг моего члена, заставляло мое тело пульсировать от сильного желания.

«Ты хочешь поцеловать ее, признай это».

Я мгновенно подавил эту мысль. Поцелуй является эмоциональной связью — между нами никогда не произойдет поцелуя, потому что я не желаю никакой связи с этой женщиной. Я не могу позволить себе желать это.

— Я согласна с твоими доводами, что сейчас утро, и что мы должны подкрепиться, но, пожалуйста, Джетро, отведи меня в любое другое место. Черт, позволь мне съесть еду в собачьей конуре. Только не веди меня в ту комнату.

Мольба в ее голосе была отвратительна мне. Я предпочитал эту женщину, когда она противостояла мне, вместо ее мольбы.

— Даже не обсуждается. Джемстоун всегда проходит в этой комнате. Мы не будем изменять традиции ради кого-то, и особенно ради тебя.

Она сузила глаза.

— Джемстоун?

— Наша еженедельная обязательная встреча с братьями из «Даймонд». Пока ты прохлаждалась последние пару дней, некоторые работали. Данная встреча — это подведение итогов произошедших сделок и недельной выручки, тем более ты теперь — Хоук. Ты получила привилегию быть посвященной во внутренние дела нашей империи. Все удачно сложилось, не так ли?

Она пыталась вырвать запястье из моей хватки, но это не сработало.

— А ты не задумывался, что я не хочу быть частью всего этого?

Я ухмыльнулся.

— Ты что, считаешь, что у тебя есть выбор?

Мы недовольно сверлили друг друга взглядом.

Положив ладонь на дверь, я толкнул ее вперед и потянул Нилу в комнату, где происходила ее инициация в нашу семью.

Я посмотрел на Нилу.

Она уселась между Кестрелом и Фло. Первые двадцать минут встречи она была дерганной, злой и полностью бледной из-за того, что была возвращена в комнату, заполненную мужчинами, которые попробовали каждую частичку ее плоти.

Сейчас, по прошествии часа, она прекратила шипеть каждый раз, когда кто-либо из братьев задавал ей вежливые вопросы, она даже съела половину лосося и яйца-пашот с голландским соусом. Она отказалась от кофе, что напомнило мне, как она не выпила тот, что я принес ей в Милане; ее язык тела так и кричал о напряженности, я ожидал, что в любую минуту она упадет в обморок от мышечного истощения.

За прошедшие шестьдесят минут, мы обсудили успешную перевозку, которая произошла вчера ночью; редкую доставку бриллиантов свыше двадцати шести каратов, которая ожидается на следующей неделе; и политику, которая ведется на данный момент в Сьерра-Леоне. Скучные вещи для постороннего человека.

Но теперь она не посторонняя. Теперь она наша.

Больше чем мне бы того хотелось, я ловил себя, что смотрю на нее, мой взгляд возвращался к ней, вне зависимости от того, кто бы ни говорил. Она была единственной вспышкой света, которая находилась на противоположной стороне стола — персиковый вкус праздника посреди, облаченных в кожу, байкеров.

— Так, а теперь, что мы имеем по основному направлению, Джетро, тебе есть что рассказать. — Кат уперся взглядом в стол, будто опрашивая своих прилежных учеников.

Я напрягся на своем стуле, потому что все взоры в комнате обратились ко мне, включая и Нилу. Прошлая ночь была ужасно скучной. У меня не было ничего, что можно было добавить. Теперь, когда поел, я просто хотел покинуть комнату, покончить с долгом и пойти прокатиться на лошади. Мне нужно было убраться подальше из этого места и подальше от этих людей.

— Нет, мне нечего добавить. Ты все знаешь.

Дэниель рассмеялся, его волосы блестели от огромного количества геля, что был на них.

— Да, пап, заканчивай со всем этим скучным дерьмом. Давайте перейдем к более приятной части.

Нила замерла; ее темные глаза сверкнули, впиваясь взглядом ненависти, направленным на моего младшего брата, который сидел на противоположной стороне стола от Нилы.

Не могу сказать, что виню ее за это; чувство, которое мы испытали — взаимно.

Дэниель издевался над Нилой, облизнув губы, он послал ей воздушный поцелуй.

— Я хочу посмотреть, как наша гостья отреагирует на это.