— Ландо… Который час?

Он провел пальцем по ее соску.

— Понятия не имею… Полночь… Час ночи… Два часа… Какое это имеет значение?

Она с горечью улыбнулась.

— Мне нужно уходить.

— Сейчас?

— Я даю бал…

— Среди ночи?

— Да… Свадьба! Моя! Через час я выхожу замуж.

— Тебе наплевать на меня?

— Нет! Правда, нет!

Он надеялся, что она забыла о времени, но того, что он с ней сделал, ей явно не хватило… Подгоняемый страхом, который ему внушал Вольпоне, он отдал все силы, чтобы она осталась. Язык болел, став тяжелым и сухим, как лоскут материи. Снова пустить его в дело было невозможно. Остальное…

Итало был категоричен:

— Я хочу, чтобы у Клоппе разразился скандал! Над девчонкой не издевайся, но вздрючь ее так, чтобы она забыла о свадьбе.

Ландо наклонился к Ренате и нежно укусил за мочку уха. Она напряглась, вспомнив, как его зубы впились ей в затылок…

— Я не верю тебе, — сказал он.

Она заставила себя улыбнуться.

— Хочешь, чтобы я пригласила тебя?

— Зачем ты выходишь замуж?

Она надолго задумалась.

— Откровенно говоря, не знаю… Как твоя фамилия?

Он заколебался, но ответил.

— Баретто.

«Рената Баретто», — промелькнуло у нее в голове.

— Ты любишь его?

— Нет.

— Тогда вообще непонятно, зачем ты выходишь замуж!

— Я сама этого не понимаю… Слишком поздно об этом сейчас говорить, Ландо… Все закручено…

Он пожал плечами.

— Я не одна! Об этом знает весь город… Приглашены гости… Я не хочу доставлять отцу неприятности…

— Чем занимается твой отец?

— Банкир.

— В Цюрихе?

— Да. А чем занимаешься ты?

— На пенсии.

Она прыснула со смеху.

— Я был профессиональным футболистом. Отыграл свое…

— Какая же дерьмовая свадьба предстоит! И это — моя свадьба!

Она сделала движение, чтобы выбраться из кровати. Он притянул ее к себе и крепко прижал.

— Ты знаешь, что между нами произошло? Для меня — нечто необыкновенное!..

— И для меня… — серьезно сказала она.

— Почему бы тебе не поехать со мной?

— Куда?

— Куда скажешь.

— Сейчас это невозможно, Ландо.

— Машина внизу… Сбежим?

Она задумчиво на него посмотрела, и ее сердце забилось быстрее. Он заметил ее волнение и колебание.

— Ты готова сделать такую глупость? Тебе хорошо со мной?

Она машинально прижалась к его груди.

— Ну так что? — настаивал Ландо.

Не глядя на него, она быстро прошептала.

— То, что ты мне дал… Нет, ты не сможешь это понять.

Она отстранилась и встала. Его мозг лихорадочно работал в поисках средств удержать ее. Если бы он только мог оглушить ее, все проблемы разрешились бы… Он смотрел, как она натягивает колготки, надевает юбку…

— Я не могу держаться на ногах, — сказала она.

Ноги у нее дрогнули, и она села на край кровати.

Он продолжал лежать не шелохнувшись. Она доверчиво положила голову ему на плечо.

— Ландо…

— Не уходи!

Возможно, промолчи он, и она осталась бы… Но его слова словно подстегнули ее. Она с трудом встала, застегнула бюстгальтер и сказала:

— То, что произошло со мной, — ужасно! Ужасно! Ужасно!

Она посмотрела на себя в зеркало и вздрогнула.

— Господи! Я выгляжу как столетняя старуха. Что ты со мной сделал, Ландо?

— Ничего. Так как ты уходишь…

— Пойми меня, Ландо…

— Нет.

На ее глаза навернулись слезы.

— Ландо, до завтра! Если ты этого хочешь. Клянусь тебе, я разведусь!

Он протянул ей туфли.

— Ты опоздаешь, уже половина третьего.

Партию он проиграл. Интуиция подсказывала, что он ее не удержит.

— У меня не осталось времени переодеться. Это — ужасно!

— Я отвезу тебя.

В машине она сказала:

— Я хотела бы иметь твою фотографию. У тебя найдется для меня одна?

— Нет.

— А мою хочешь?

Было три часа утра без десяти минут. Они медленно ехали по совершенно пустынной Штамфенбахштрассе, освещенной рекламными огнями магазинов.

— Останови, — попросила она.

Ландо затормозил. Она вышла и перебежала через улицу. Между двумя магазинами дорогих подарков стояла кабинка фотоавтомата. Рената вошла в нее и задернула за собой шторку. Четыре, одна за другой, электронные вспышки прорезали ночь. И снова Рената сидела рядом с ним.

— Гони! — попросила она и протянула ему четыре влажных отпечатка.