Шрифт:
— С тобой хорошо обращались?
— Да, Итало, очень…
— Ладно, ладно… Я волновался, понимаешь… Думал, что ты там одна с этим… этим… Мои друзья, они сейчас рядом с тобой?
— Да.
— Сколько?
— Четверо.
— Ладно.
— Итало.
— Да.
— Я не любопытная, Итало, но ты — мой муж. Возможно, когда-нибудь ты расскажешь мне… Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Да… Не создавай себе проблем… Ты видела Франческу?
— Это ужасно!
Она чуть не сказала ему о предсказании вдовы Дженцо: «Они убьют Итало!»
— Анджела.
— Да.
— Тебе что-нибудь нужно?
— Ты!
— А мне — ты! Моше приходил к тебе?
— Он ушел час назад… складывать чемоданы.
Вольпоне нахмурился.
— Чемоданы? Зачем?
— Итало, ты же его хорошо знаешь…
— Не может быть!.. — взвыл Вольпоне.
В нем все закипело от мысли, что его советник поступает как хочет, думает за него и не выполняет его приказов.
— Он летит в Цюрих первым самолетом, — сказала Анджела.
Курт незаметно посматривал на своих родителей.
Они стояли чуть в стороне, почти касаясь друг друга и настороженно глядя по сторонам, и не знали, что им делать. Возбужденные оригинальностью оформления зала, гости сновали взад-вперед, толкали их и растворялись в группах общих знакомых.
Часы показывали начало первого ночи. Ренаты все еще не было.
Неловко себя чувствуя в черном велюровом костюме и белой рубашке с жабо, Курт безнадежно всматривался в лица прибывавших гостей, ожидая, что вот-вот вспыхнет великолепное светло-розовое платье его невесты. У него была достаточно сильная интуиция, чтобы почувствовать, что все начинается плохо. Сдержанный более обычного, Клоппе, сделав видимое усилие, улыбнулся ему, и они обменялись несколькими словами. Шилин вела себя, как всегда, непринужденно, громче всех хлопала в ладоши.
— Сегодняшняя молодежь — просто сумасшедшие! Вы только посмотрите, во что они превратили мою квартиру! — кудахтала она, беря под руку своих подруг и прогуливаясь по дому.
Курт с тоской подумал, что ему предстоит еще мучиться в этом цирке почти три часа, прежде чем они с Ренатой сбегут отсюда.
Не было еще и священника.
Вертолет зависнет над крышей без нескольких минут три и доставит их на аэродром, откуда Рената поведет собственный самолет в Италию, в Портофино. Там их ждет яхта, на которой они совершат восьмидневный круиз по Средиземному морю. Восемь человек экипажа: капитан, его помощник, механик, бармен, три стюарда и два повара. И все — для них одних!
У входа началось какое-то оживление, сопровождаемое криками, громкими фразами…
Курт подумал, что пришла Рената. Облегчение, которое он почувствовал, было соизмеримо с беспокойством, вызванным ее отсутствием.
Но нет… Это была не она. Пришли университетские друзья и бросились его поздравлять.
— Твоя невеста уже тебе изменяет!
— А что же будет после свадьбы?
— Эй, Курт, куда ты спрятал Ренату?
Курт был в недоумении. Рената должна была быть здесь еще час тому назад. Курт смущенно отвечал на сыпавшиеся со всех сторон вопросы и шутки. Давняя его подружка, приподнявшись на носках, шепнула ему в ухо:
— Если она не придет, вспомни обо мне. Я всегда готова ее заменить…
Шилин, направляясь к Курту, прокладывала себе путь через плотную толпу гостей.
— Вы не знаете, где Рената? — с беспокойством, которое ей не хотелось бы показывать, спросила она.
Курт широко улыбнулся.
— Должно быть, заканчивает наряжаться… А разве вы ее не видели?
— Она ушла из дому около четырех часов. Собиралась пойти к парикмахеру…
— И…
— С тех пор я ее не видела. Я волнуюсь…
Метрдотели в белом разносили шампанское.
— Где невеста? — выкрикнул кто-то, поднимая бокал.
— Сейчас будет… Сейчас будет… — успокаивающе сказала Шилин. — А вот и священник! Курт, пожалуйста, сделайте что-нибудь…
И она заторопилась навстречу святому отцу, старому другу семьи, который с большой неохотой согласился участвовать в церемонии бракосочетания при таких нелепых обстоятельствах.
Курт незаметно посмотрел на часы: 12.30.
Через полчаса все сядут за стол. Он решил обождать еще десять минут и отправиться на поиски Ренаты.
Она закурила, сделала глубокую затяжку и указательным пальцем провела по лицу Ландо. Это едва ощутимое прикосновение заставило его почувствовать, как он устал.
Конечно, у нее не хватит всей жизни, чтобы восстановить в памяти те неизгладимые впечатления, ощущения, которые в течение нескольких часов разрушили ее представление о счастье. Она навсегда перешагнула границу в его измерении. О своем партнере она знала только то, что его зовут Ландо. И о ней он знал столько же: шесть букв, составляющих ее имя, — Рената. Он был Бог, и никто не мог с ним сравниться. Но ей надо было уходить.