Я начала пространно объяснять происшедшее, стараясь привести мысли в порядок. Мне настолько не хотелось беседовать о моей жизни, что вопрос о том, почему Шурик интересуется моей соседкой, в моей голове не возник. Пусть спрашивает об Аллочке. Не обо мне!

Шурик внимательно слушал меня, иногда задавая вопросы. Ему было интересно, например, взломал ли Аллочкин крутой хакер сеть «F & D», давно ли это случилось? Потом он взглянул на часы. Десять минут седьмого. Я проследила его жест и очнулась.

— Ты кого-то ждешь?

— Мама твоей подруги просила меня прийти.

— А зачем?

— Наверное, для того, чтобы объяснить ее отсутствие. Она работает в моем подразделении.

Боже мой! Милый, славный Шурик — системный администратор «F & D»! Мое настороженное ожидание врага сменилось облегчением. Я узнаю у Шурика все, что меня интересует, не прибегая ни к каким уловкам!

— Шурик! Это я просила прийти сисадмина! Дело в том, что все эти события, связанные с несчастным случаем, очень близко задевают и меня. Я не знала, как иначе могу поговорить с ним наедине, — рассказывая о странном украденном письме, я старалась не показать, как озадачена и напугана. Но мой собеседник хорошо все понял.

— К сожалению, о взломе я узнал только что от тебя. Я был в головной фирме целую неделю, и с тех пор у меня еще не было возможности сесть за свой компьютер. Все, что я смогу, узнаю. Хотя, одна мысль у меня есть. И она мне кажется вполне логичной.

Он присел рядом со мной на скамейку. Я ощущала кожей тепло его тела на расстоянии, и это ощущение почему-то успокаивало.

— Возможно, тебя разыскивает наш юрист. Кроме дел фирмы, он занимается еще делами частных клиентов.

— Зачем я юристу? Что я натворила?

— Ты ничего не знаешь? — вопрос прозвучал больше как утверждение.

— Чего такого ужасного я не знаю? — терпеть не могу эти вопросы в стиле мыльных опер.

— Не знаю, значит ли это для тебя что-нибудь… — он замялся.

— Да говори уже! Я сама решу: значит или нет!

— В пятницу похоронили Лешека и тетю Эльжбету.

Я ожидала услышать о своем муже все, что угодно, но не это. Я давно не испытывала к Лешеку никаких чувств, кроме брезгливости, но смерть человека, который некоторое время был тебе близок, невольно задевает и тебя. У меня перехватило горло. И я не сразу смогла задать следующий вопрос.

— А что случилось?

— Не знаю точно, какой-то несчастный случай. Я тоже только сегодня об этом узнал. Если хочешь, узнавай сама. Заодно, возможно, выяснишь, не по поводу наследства ли тебя ищут.

— Шурик, какое наследство! Мы разведены, ты это еще помнишь?

Он нетерпеливо пожал плечами.

— Тогда, может, не нужно спрашивать у нашего юриста о тебе?

— Нет, спроси. Пожалуйста. Я должна узнать, зачем меня кто-то ищет.

Снова несчастный случай! Эпидемия какая-то. Как будто кто-то хочет свести меня с ума. Хотя, если рассуждать трезво, Аллочка никак не была связана с моим бывшим мужем. Неужели совпадение?

Из глубокой задумчивости, плавно переходящей в оцепенение, меня вывел Шурик. Он снова посмотрел на часы и заторопился.

— Ты уверена, что мне не обязательно искать Аллочкину маму?

— Да, и с Аллочкой ты поговорить не сможешь. Она еще не пришла в сознание.

Мы обменялись телефонами. Наш общий с бывшим и, уже мертвым, мужем приятель обещал перезвонить, как только что-нибудь выяснит, и быстро ушел. Он не предложил меня провести, и мне это, почему-то, было неприятно. Что это со мной? Я никогда не испытывала к Шурику ничего, кроме человеческой симпатии. Наверное, мне просто не хватает дружеского участия.

И я побрела к Ленке поплакать в жилетку и немного успокоиться.

Со дня моего первого визита в палате мало что изменилось: те же белые стены и запах дезраствора, та же гипсовая фигура на соседней кровати — только трубочки, отходящие от Аллочки, куда-то исчезли. Но неисправимая оптимистка Лена сумела изменить саму атмосферу в комнате. Ее легкий и веселый нрав привлекал к ней весь медперсонал реанимации. Ей постоянно изливала душу какая-нибудь из медсестер, нянечек. Вокруг крутились, отпуская свои медицинские, иногда несколько специфические шутки, молодые врачи. Не избежал Ленкиных чар и суровый Владимир Александрович. Я застала его, облокотившимся о подоконник рядом с Аллочкиной кроватью. Его серые глаза были зафиксированы на вдохновенном лице моей подруги. И в них читалось чувство, ничего общего с равнодушием не имевшее. Дай бог! Может, невезучей в личной жизни Ленке хотя бы сейчас чуточку повезет.

— Ты чего такая встрепанная? — вместо приветствия услышала я от нее. Ее глаза невольно обратились к доктору. Ага, да тут все взаимно.

— Так на меня влияет общение с твоим семейством. Твой душка Унтер вчера вывалял в грязи меня, а потом незнакомого человека, — решила я подождать со своими проблемами. Сначала нужно было узнать состояние Аллочки. — А твоя дочь втравила меня в очень неприятную историю. — Это я добавила уже мысленно.

— Вы гуляли в грозу? — счастливо засмеялась моя соседка. — Он ее боится!