— Не говорите ерунду.

— Почему ерунду? Разве вы не можете нравиться мужчинам? — он в упор рассматривал мое лицо, и в его красивых бархатных глазах мне чудилась насмешка. — Вы красивая женщина.

— Прекратите! — я нервничала не знаю уж больше по какому поводу, то ли из-за неизвестного преследователя, то ли меня раздражали слова собеседника. Отвыкла я уже от ухаживаний. — Вы уверены, что он меня преследовал?

— У вас будет возможность это проверить, когда вы выйдете из кафе.

— Но кто же это может быть?

— Наверное, вы побывали где-нибудь, куда вам ходить не следовало бы.

Я засмеялась.

— Что за шпионские страсти! Я всего лишь навестила своего мужа.

Нам принесли кофе. Он был невкусный, растворимый.

— Вы замужем?

— Была, но, мне кажется, это не криминал. Кстати, несколько дней назад он умер, — зачем-то добавила я эту подробность.

— От горя. — На этот сарказм можно было уже не реагировать.

— Нет. Они отравились газом. Случайно.

— Они?

— Муж и его мать.

— Вам их жаль?

— По-христиански. — Я отодвинула чашку, мне казалось, что противная жидкость плещется у меня уже где-то около подбородка.

— Кофе неудачный — заметил мой собеседник.

— Вы должны были это знать, если обедаете в этом кафе.

— Кофе я в нем не пью.

Я выглянула в окно. Иномарка была на прежнем месте.

— Будете проверять, следят за вами или нет? Или вывести вас отсюда?

— Выведите.

Мой новый знакомый подозвал официанта, расплатился и спросил, где в кафе служебный ход. Молоденький мальчик насмешливо посмотрел на нас, пожал плечами и через минуту мы уже грелись в теплых лучах солнца.

— Спасибо! — поблагодарила я, полагая, что наши дороги разойдутся. Но мой спаситель продолжал бодро шагать рядом.

— Не убегайте. Вам, ведь, не хочется сейчас оставаться в одиночестве. — Сейчас в его карих глазах было только сочувствие. Они бархатно гладили мое лицо. Неужели я ему нравлюсь?

— Расскажите лучше, почему вы развелись?

— Что за глупый вопрос — подумала я и, вдруг, почувствовала, что хочу поговорить на эту тему с кем-нибудь. Наверное, подсознательно обвиняла себя в смерти Ольгерта. Этот же человек идеально подходил к роли исповедника. Он был чужой, готов был слушать, и я не собиралась продолжать наше знакомство.

— Я не соответствовала образу графини Агрест.

— Графини Агрест? — он споткнулся о бордюр тротуара.

— Да, моя свекровь, Эльжбета, всегда гордилась происхождением Агрестов. Они — прямая ветвь старинного польского рода, его последние представители. Кстати, в нашем маленьком городке у них нет даже однофамильцев, не только родственников. А я свое происхождение знаю только до третьего колена. И ни одно из этих колен на дворянство не претендовало. Честно говоря, мне это было всегда глубоко безразлично. На протяжении всего брака мне давали понять, что я ошибка, человек третьего сорта. А некоторый последний потомок гордых графов ничего не сделал, чтобы меня защитить. Когда мое терпение окончилось, я ушла. Вот и вся история. При жизни мы больше не встречались. Так вымерла фамилия Агрестов, — так мрачно окончила я свое повествование, что мой собеседник расхохотался. От этого смеха мне почему-то стало легче, и я рассмеялась вместе с ним.

— Опереточная история. Но я надеюсь, вы не чувствуете себя виноватой в том, что случилось?

— Совсем чуть-чуть.

Дальнейшая наша беседа была далека от семейной темы. Просто легкая светская болтовня. Мой собеседник по имени Дима пытался отвлечь меня от грустных мыслей. Нужно сказать, это у него получилось. Когда мы подошли к остановке и распрощались, мое самочувствие было гораздо лучше. Я впорхнула в маршрутное такси. Оно двинулось по своему обычному маршруту, и можно было легко заметить через заднее окно, как за нами медленно последовала темно-синяя иномарка с тонированными стеклами.

Машина следовала за нами, как приклеенная, повторяя весь замысловатый маршрут микроавтобуса. Значит, для моего нового знакомого это не был оригинальный способ познакомиться. За мной, действительно, следили. Зачем? Наверное, чтобы в одно прекрасное утро я тоже не проснулась из-за какой-то несчастной случайности. Во мне все запротестовало. Не бывать этому! И я решительно вышла из маршрутного такси на остановку раньше моей, около больницы, в которой лежала Аллочка.

На табличке у входа в отделение висела табличка «Тихий час». В палате сохранялась тишина и прохлада. Никого из медперсонала не было. Ленка дремала на стуле рядом с Аллочкой. Единственным человеком, который обратил на меня внимание, был Войт. Он сразу впился в меня своими острыми глазками.

— Здравствуй, Полина Агрест! Какие у тебя новости? Была ли ты у своего мужа?

— Была. Его квартиру кто-то обокрал.

Глаза моего собеседника засверкали еще ярче.

— Что похитили?