— Дорогие и любезные граждане-гости, я сейчас исполню ради вашего удовольствия старинный

душевный романс, который ужасно любил мой дорогой супруг. Он говорил: спой мне, моя

незабвенная Пантелевна, мой любимый романс о жестокости людской жизни.

Она села на кушетку, закатила глаза и запела неожиданным баритоном,

Перебиты, поломаны крылья,

Дикой болью всю душу свело,

Кокаином, серебряной пылью

Все дороги мои замело.

Тихо струны гитары рыдают

Моим думам угрюмым в ответ,

Я девчонка еще молодая,

Но душе моей тысяча лет...

Вдруг Пантелевна отбросила гитару и всхлипнула:

— Нет моих сил... больше петь этот задушевный романс... Налейте-ка мне, ребятки, сладкой

мадеры... И будем петь-гулять до утра. Копченый что-то шепнул соседке Виктора и она во время

очередного танца незаметно втянула Виктора в соседнюю полутемную комнату. Там она уселась на

диван. Виктор сел рядом, обнял ее и спросил:

— Можно я тебя поцелую?

Она рассмеялась:

— А у тебя есть такое желание?!

— Ты очень красивая...

— В таком случае — можно, сказала она, продолжая смеяться и запрокидывая голову.

...Очнувшись под утро, он увидел на своем плече локон волос Ирины, она еще спала. Осторожно,

боясь ее разбудить, Виктор соскользнул с дивана и на цыпочках прошел в соседнюю комнату,

намереваясь найти туалет и привести себя в порядок. В соседней комнате было пусто. Вдруг он

услышал за стенкой голос Пантелевны. Она говорила о каких-то костюмах и шалях, называла цены.

Хриплый мужской голос спорил с ней, называл другие цены. Они зло переругивались.

В этот миг Виктор все вспомнил. Остатки хмеля улетели к богу в рай, а сам он спустился с небес

на родную грешную землю, на Валовую улицу в малину" тетки Пантелевны. Через несколько минут,

напившись из-под крана и освежив лицо и голову, он на цыпочках, стараясь не шуметь, вернулся к

Ирине. Она уже сидела на диване, одетая и причесанная.

Виктор подошел к дивану и неожиданно для себя поцеловал ей руку. Она улыбнулась и погладила

его по голове. Он обнял ее и стал целовать, но она отрицательно покачала головой и встала.

Они ушли, не простившись с Пантелевной. Виктор проводил Ирину до Климентовского переулка,

дальше она не разрешила, сославшись на какое-то срочное дело. По дороге Виктор говорил ей о своей

любви, она не очень весело смеялась, закрывала ему рот ладошкой. Когда же он стал уговаривать ее

забыть дорогу на Валовую улицу, она нахмурилась и ушла в себя.

Прощаясь, Виктор протянул ей бумажку с номером своего домашнего телефона и смущаясь

проговорил:

— Обязательно позвони. А... если... что-нибудь будет. . не беспокойся... у меня тетка гинеколог. .

Девушка удивленно спросила:

— А что может произойти? Ты о чем?

— Ну как?... — покраснел Виктор. — Мало ли... ведь всякое бывает. .

Она поняла о чем он и расхохоталась:

— Испугался? Не бойся... У моей матери корова в Мытищах есть... прокормлю... Она помахала ему

рукой и убежала.

Шли дни, недели. Ирина не давала о себе знать. На все вопросы Виктора Копченый пожимал

плечами:

— Откуда мне знать, где летает эта птаха. Что я доктор?

Виктор не отставал:

— Ты мне друг или кто?

— Откуда мне знать? Я и сам ее тогда в первый раз увидел.

— Как это? — изумился Виктор.

— Очень просто, — ответил Копченый. — Ты что, маленький? Для тебя ж ее пригласили. У нас за

добро добром платят. Понял?

— Знал бы, не пошел, — зло сказал Виктор.

— Гордость фраера сгубила, — засмеялся Копченый. — Влюбился что ли? У тебя ж есть Машка

Туманова, вот и гужуйся с ней. А это так — семечки.

Виктор покраснел и смущенно отвел глаза. Копченый напомнил ему о том, о чем он так не хотел

думать...

* * *

Их тянуло друг к другу, но они старались не давать никакого повода окружающим догадываться об

этом. Только ушлый старшина стал со временем кое-что подозревать. Началось с того, что Дружинин

приказал ему достать для нее дубленку: