— Но-но, — библиотекарша поднялась и погрозила парню узловатым пальцем, — Следствие оставь шоромским, они за это деньги получают, — бабка Маша подхватила опустевшую тарелку и понесла на кухню, на этот раз, задержавшись там подольше, наливая в чайник воды, и что-то бормоча.

Макс снова подошел к окну, улица была все так же пуста, пса у забора сменила воробьиная стайка.

— Кого высматриваешь?

Студент вздрогнул, в комнату хозяйка вернулась бесшумно, хотя до этого шарканье войлочных тапок разносилось по всему дому.

— Уж не патруль ли? — она поставила на стол пузатый, накрытый варежкой чайник, — Они будут минут через двадцать. И нечего глазами сверкать, не в бега же ты надумал податься?

Парень пошел к выходу, он понял, что чувствует мышь, съевшая сыр из мышеловки.

— Молодость и глупость синонимы? — библиотекарь оперлась о стол, всем видом показывая, что задерживать и тем паче гонятся за студентом она не собирается, — От кого ты надеялся убежать? От кого прятался в моем доме? — Макс скривился, — Я тебе не конвой вызвала, а охрану.

— Обойдусь.

— Ну, конечно, а потом меня будут спрашивать, вышел ли ты отсюда с целыми зубами, и не упал ли на пороге, потеряв добрую половину?

— Это не ваши зубы! — он резко развернулся, руки сжались в кулаки.

— Твоя правда, — беззлобно согласилась старуха, — Кстати, у Ирыча было четыре хвоста.

Парень остановился, так и не перешагнув порог, злость схлынула.

— Чаю? — невозмутимо предложила бабка Маша, и студент, вернулся к столу, на этот раз глупой мыши предложили сыр повкуснее.

— Четыре хвоста, — напомнил он библиотекарше.

— Четыре, — кивнула та, опять присаживаясь напротив, — Первый он схлопотал давно. Друг детства, или враг, тут как посмотреть. Умер в шахте, под обвалом.

— Имя?

— Не имею ни малейшего представления. Это было задолго до того, как я сюда переехала, - она пододвинула, к нему кружку, к которой он не прикоснулся.

— Кто еще?

— Диша. Теща. Потом Капитоныч, собутыльник. И какая-то девка из Малоозерца, именем не интересовалась, — женщина подняла руки.

— Все?

— Все мальчик, все, — покивала она, но он уловил маленькую заминку, он слишком привык прислушиваться, слишком привык искать подвох.

— Марья Курусовна, — попенял он.

Она подняла дугообразные, начерченные черным карандашом брови, и не смогла удержать улыбку.

— Хм, теряю форму. Вроде ничего особенного, но неделю назад у Рутки сын сбежал.

— Ищут?

— Нет. Он совершеннолетний, и давно мечтал уехать в Заславль, говорил об этом на каждом углу.

— Тогда что в этом интересного?

В дверь постучали. Бабка, вздохнув, нарочито тяжело поднялась, и отправилась открывать. В комнату вошли двое в черной форме и с повязками патруля на руках. Грош не был знаком с ними лично, но здоровый бугай справа победил в личном первенстве по рукопашному бою среди старших курсов.

— Ноги, — сурово сказала библиотекарша, и те послушно повозили ботинками о коврик.

— Сам пойдешь? — исподлобья спросил бугай, — Или как?

— Или как, — ответила за него библиотрекарша, — Или больше за пирогами и не приходи.

У старшекурсника покраснела шея, но отнекиваться он не стал. Грош не того полета птица, что бы ссориться. А библиотекарша не того уровня человек, что бы прислушиваться к ее мнению, в случае серьезной заварушки. Так что, парни могли пообещать ей что угодно, а сделать все по-своему. Но смысла ломать копья не видел ни кто.

Грошев встал, парни расступились, пропуская его на выход. И лишь в сенях, студента догнал голос бабки Маши.

— Собака Лапка, - библиотекарша выглянула, — Мелкая глупая пустолайка, но Сварик, сын Рутки в ней души не чаял, а отец грозился утопить докуку.

— И? — студент стал обуваться, парни из патруля терпеливо ждали.

— Парень уехал без собаки. Чемодан взял, паспорт взял, деньги и те у матери спер. А собаку забыл.

— Бывает, — равнодушно кивнул Макс.

— Точно, — подтвердила библиотекарша, выходя следом за ними из дома, — Ирыч отвез Лапку в горы и …, — она не договорила, но этого и не требовалось.

В караулке их ждали. Макс почему-то был уверен, что его в очередной раз отведут в кабинет к Куратору, а потом уже знакомым маршрутом в карцер, который уже должен освободить Самарский. Он ошибся. На половину.