Макс не очень любил, когда его били, и по возможности, старался пресекать. Он поймал чужой приближающийся ботинок и повернул. Лодыжка очень уязвимое место. Грош резко развернул ступню и оттолкнул от себя. Мужчина всплеснул руками, что бы сохранить равновесие, не преуспел, и завалился спиной в забор. Макс тряхнул головой, звон в ушах то приближался, то отдалялся. Он встал на ноги раньше стриженного. Ни пинать, ни вступать в открытую схватку студент не стал, он поступил так подсказывал ему разум, он снова побежал. Его преимущество в скорости, в том, что он знал эти улицы, а преследователи, кем бы они не были, нет.

Он не обыватель, ограбивший по-пьяни, торговую точку, он не боялся ни корпуса, ни службу контроля. Он мог бы остаться и выяснить в чем дело. Но что-то подсказывало ему, мужики будут злы, они не посчитали тощего пацана с цыплячьей шеей достойным противником, за что и огребли. Теперь ни что не помешает им отыграться. Выяснять мотивы незнакомцев, он предпочел бы не с разбитой мордой, и сломанными пальцами.

Макс остановился на северо-восточной окраине, когда понял, что никто его не преследует. Он ухватился за шаткий забор, восстанавливая дыхание. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше. В империи как-то не принято хватать на улице студентов академии. Стоит, как можно скорее вернуться в лагерь, если преследователей послал Нефедыч, бегать бессмысленно. Но если нет, то стены могут прослужить защитой от таких вот жаждущих общения энтузиастов.

— Грошев Максим, — раздался голос, в котором в равной степени смешались укор и радость, — Ты почему не на лекциях?

Парень обернулся, он не предполагал встретить здесь человека, которому не наплевать, жив он, или мертв, не говоря уж о лекциях. На крыльце соседнего дома стояла бабка Маша, библиотекарь и уборщица в одном лице.

— Иди сюда, — женщина взмахнула рукой, парень нахмурился, не понимая, что могло ей понадобиться, — Иди, не съем. Даже наоборот, ты обедал?

Грош еще не понял, к чему все это, а поймал себя на том, что мотает головой, а руки сами открывают калитку.

— Давай – давай, — поторопила бабка, когда он замешкался у порога, — Суп стынет, да и котлеты.

Парень скинул в узких сенях ботинки и прошел в светлую комнату. Белые кружевные занавески на окнах, дощатый пол, вязаные половички, скатерть на круглом столе, все в лучших традициях. Жаль, что у него не было ни одной бабушки.

— Руки вымой, — приказала хозяйка, и он послушно пошел к белой эмалированной раковине, — Садись, а то и впрямь остынет.

— Кого вы ждали? — спросил Макс, подходя к столу и оглядывая полностью сервированный обед.

— Кого-кого, — библиотекарша села напротив и подперла голову рукой, — Постояльца своего. А он стервец, не пришел, Привар сказал, его машину на выезде видали. В Шорому[11] подался, али еще дальше, и хоть бы предупредил, — она поджала губы, — Ешь, давай, а то все смотрю на тебя, и дивлюсь, как от ветра не падаешь, худоба.

— Угу, — парень попробовал суп, и взял хлеб, — Комнату сдаете?

— Сдаю, — она кивнула, — Тут все сдают. Давеча шахтер жил, полгода аж, да к семье уехал. Теперь этот, молодой, да ранний, тоже за романтикой потянуло.

— Романтикой? — Макс ел, пропуская половину разговора мимо ушей, библиотекарша была болтливой, но в отличие от остальных никогда не шпыняла Гроша, даже после того, как студент продал одну из книг налево.

— Романтикой, — у нее это слово получилось, каким-то пренебрежительным, — В горах много камней, и много охотников на них.

— Продажа кад-артов частным лицам запрещена, — проговорил он с набитым ртом.

— Куда торопишься, не отберут ведь, — она встала, забрала у него пустую тарелку и пошла на кухню за вторым, — Это по закону, тут много любителей искать обходные пути.

Она чем-то там загремела, а Макс быстро поднялся и, отодвинув занавеску, выглянул на улицу. У соседского забора мочился на доски кудлатый пес.

— Ну, бог с ним, с постояльцем, — бабка Маша вошла в комнату, с тарелкой дымящейся гречи, Грош вернулся за стол, — Ты лучше расскажи, чего на тебя Нефедыч взъелся? Опять у него погоны с кителя срезал что ли? — Макс едва не подавился, — Ну, будет, будет, — она хлопнула его по плечу.

— Откуда вы… то есть это не я.

— Не ты, не ты, — согласилась она, — Не ты с Игроком спорил, не ты деньги получал в отделе периодики. Не слушай бабку, она слепая, и глухая шаркает, себе потихоньку и ладно. Сейчас-то что? Погоны с утра вроде на месте были, когда он перед Шоромскими специалистами гоголем ходил.

— Про убийство слышали? — вздохнул парень.

— Слыхала, весь Никопольский гудит. Ты что ли его? — он провела ладонью по горлу, и парень подавился уже по-настоящему, — Ну будет, уже, — она снова стукнула его по спине, — Экий студент нежный пошел, шуток не понимает. Знаю я, что его призрак прибрал, да, чего там, все знают. Ты-то с какого боку?

— Хр, — парень откашлялся и сипло продолжил, — В мое дежурство куб из хранилища пропал.

— Вот, значит как

— А вы этого Ирыча хорошо знали? — спросил парень, — У него много хвостов было?