– Дыхание, - бесцветным голосом подсказала Немо.

– Да, - глаза Спящей широко распахнулись.
– Я не уверена, что я правда услышала именно дыхание. Но если и ты слышала…

Она поежилась и бросила испуганный взгляд на дверь.

– Ну и местечко… Не то, чтобы я верила во все россказни про призраков, но и не скажу, что я такой уж скептик, - Спящая издала нервный смешок и подвинулась на кровати дальше, приглашая Немо залезть под одеяло рядом. Хозяйка комнаты отчаянно храбрилась, хотя ее страх был не меньше, чем страх гостьи. Он даже не отталкивал Немо. Их эмоции сейчас были уж слишком похожи, чтобы бояться исчезновения.

– Ты же не пойдешь сейчас к себе? – ее испуганное молчание нервировало Спящую не меньше их разговоров.
– Тебе не будет очень плохо, если ляжешь со мной? Я не буду придвигаться…

Из всех них Спящая была какой-то самой гармоничной. Самой приспособленной. Самой нормальной. Хотя и не отделяла себя от остальных, как новичок Кит. Она приехала сюда, прихватив из дома все, что могло ей пригодиться за долгое лето, вплоть до таких мелочей, как подушка под шею. Когда Немо пришла в «Ец», волоча за собой тяжелую сумку, Спящая уже разбирала вещи.

Те волны эмоций, которые исходили от нее, были самыми плавными, самыми ровными, в отличие от обжигающих ударов Пакости и сбивающего с ног фонтана Лиса. Она была… правильная, и при этом какая-то незаметная, не выделяющаяся на их фоне. Ее гармония проявлялась даже внешне. Немного исхудавшая, но все же женственная, с плавными линиями и приятным негромким голосом, при том, что та же Немо, отучившись уже два курса в университете, до сих пор походила на тощего нескладного подростка.

Сама Немо знала про вторую девушку в их компании немного. Только то, что ей за двадцать, как и Пакости, и она очень слаба из-за какой-то старой болезни. Лис называл эту болезнь Спящей «паутинкой», но что он имеет в виду, понять они с Пакостью не смогли. Ни о ее силе, ни о чем другом известно не было, а с расспросами лезть не хотелось.

– С удовольствием лягу, - выдохнула Немо, поняв, что слишком долго молчит.
– Хуже не будет. Я боюсь не меньше тебя.

Быстро метнувшись к выключателю, она сбросила шлепанцы и нырнула под теплое, нагретое чужим телом одеяло. Яблочный запах Спящей принес мысли о не таком уж и далеком августе. Кровать тихо скрипнула и затихла. С живым, пусть и незнакомым, человеком под боком, который так же, как и она, хотел успокоиться и уснуть, выносить давящую темноту было намного легче.

– Ты молодец, - прошептала Немо, когда они, наконец, устроились, держась на небольшом расстоянии друг от друга. Темнота вокруг хранила спокойное молчание, словно передумав их пугать.

– Ты выдержала, когда страшно было. А я за помощью помчалась.

– Да какое там… - неловкость Спящей передалась ей, и Немо почувствовала, как краснеет от чужой эмоции. – У меня наушники есть. Нашарила в темноте, музыку включила, и никакого дыхания не слышно. Вот и вся моя храбрость.

– А мои сломались. Я не думала, что они мне так сильно понадобятся.

Ночь по-прежнему вела себя дружелюбно, и Немо окончательно расслабилась, вытягиваясь на чужой кровати. Страх ушел, и она сразу вспомнила, что забыла в комнате мобильный и так и не выключила там свет… и пусть. Утром все сделает.

Может быть, она уже и заснула бы, но Спящая все никак не могла уснуть, окутывая ее облаками странных путанных ощущений, в которых была капелька страха и тоска, и светлая грусть, и сон уходил от Немо все дальше и дальше. Привычка невольно читать чужие чувства дала возможность понять, что именно сейчас делает лежащая рядом.

– Ты вспоминаешь? – это было больше похоже на утверждение, чем на вопрос. Прозвучало, наверное, слишком резко, поэтому Немо поспешно добавила:

– Прости, что лезу. Можешь не отвечать.

– Ого, ты и это чувствуешь? Нет, ничего секретного. Просто вспомнила, когда была в последний раз в подобном месте, и не было ли там чего-то подобного.

– И?

– Не припомню.

Кровать заскрипела. Спящая перевернулась на бок, лицом к своей временной соседке, охотно делясь тем, что подкинула ей память.

– Это давно очень было. Еще в школе. Правда, я не в лагерь ездила, а в санаторий для таких дохляков, как я. Унылое местечко. Порядки какие-то тюремные, занять себя нечем. Мы развлекались тем, что играли в самодельные карты и читали мемуары предшественников, оставленные на кроватях фломастерами.

– Тут тоже такое есть, - Немо пихнула руку под голову, понимая, что заснуть можно будет не скоро.
– У меня все кровати в комнате исписаны. Ну там ничего интересного. Разные варианты «Хочу домой» или что-то вроде «Вожатый Витя –козел».

– Интересно, у меня тоже есть? Я и не заметила. А ну-ка…

Спящая заерзала, нашаривая мобильный, и отогнув угол матраса, заглянула под него. Дно кровати пестрело памятками о ее прежних обитателях. Писали ручками, фломастерами и даже лаком для ногтей. Пятнышко белого света заскользило по инициалам и датам, номерам отряда и смены, нецензурным словечкам и признаниям в любви. Немо склонилась ниже, и теперь они вдвоем, отгибая тяжелый матрас, читали то, за что многим авторам наверняка устроили серьезную выволочку, поймав на горячем.