"Вэйв..." – - беззвучно шевельнулись губы, так и не произнеся слов. И картина перед глазами встала как никогда ярко... Попавший в ловушку эльфёнок, названный брат, обозлено крикнувший Вану, который тогда был совсем немножко старше: "Да беги ты за взрослыми, дурак! Не лезь за мной, оба пропадём!" Только и они не успели...

Смерть маленького, девятилетнего Вэйва страшно подкосила и искалечила Вана, которому было тогда всего одиннадцать лет. Если бы не Ирдес, сам совсем маленький, Ван не выкарабкался бы. "Судьба подарила мне братьев, которых я не сберёг", – - так считала искалеченная душа светлого хранителя. Так он жестококорил себя каждый раз, когда с Ирдесом или Шоном что-то случалось.

– - Я знаю, – - хрипло отозвался Ван, вскидывая взгляд. Золотая кайма в потемневших глазах. И неизбывная, застарелая тоска. – - Я знаю!..

С-светлый... Светлый ар'Грах, чтоб тебя... Ну какого демона ты такой психованный?!

Ну вот зачем меня так злить?! Хуже деда! Да что я тебе сделал такого?! Иногда мне кажется, что я тебе мешаю жить! Ну и катился бы в таком случае к демонам, ушастая сволочь! А со своей жизнью я как-нибудь сам, без твоего участия разберусь! Тоже мне нянька! Да пошёл бы ты!..

Гад светлый! Да таких братьев при рождении топят! Гуманное избавление мира от сволочей вроде тебя!

Что я ещё должен сделать, чтобы ты был спокоен, придурок?! Вечно чуть не на изнанку выворачиваюсь, получаю за это только подзатыльники! Надоело! На-до-е-ло! Можешь ты это один раз своей глупой головой осознать?! Да катись ты со своими претензиями... Дурак неумный.

Полёт немного охладил кипевшую внутри ярость. И появились недоумение вперемешку с обидой и горечью. Чего он на меня так взъелся? Ну, да, был я невнимательным, но не вижу в том своей вины! Обстоятельства так сложились. Чего он на меня вызверился? Понимаю, что ему тяжело сейчас, что он терпеть не может состояние беспомощности, а собственную слабость вообще не переносит, но почему расплачиваться за это должен я?!

Так глупо получилось... Мы, конечно, и раньше ругались, бывало ещё похуже... Не будь он ранен, просто надавали бы друг другу тумаков и уже бы помирились! Кроме того, нас всегда неизбежно мирили рейды и общие полёты. В рейде вообще разногласия недопустимы, а потом всё забывалось, и возвращались мы в реальность как ни в чём не бывало.

Заметив знакомый склон в наступивших сумерках, я приземлился. А цветы снова фиолетовые... Глупое место. Я больше не могу ему поверить как в первый раз. Но здесь всё же лучше, чем всю ночь по небу носиться. Устроившись среди цветов так, чтобы постороннему взгляду было трудно меня заметить, активировал охранный контур иглы Призраков, завернулся в крылья и решил, что здесь ночь и проведу.

Каждый раз после приступов такой вот бессильной ярости и основательной ругани с братом, мне потом больше всего на свете хочется забиться куда-нибудь и уснуть. Хоть ненадолго закрыть глаза и уйти в ласковые объятья ночи. Эх... есть хочется. Завтрак был давно, а потом я долго летал, дрался... Устал и голоден теперь. Но обратно всё равно не вернусь...

...Город горел. Небо заволокло дымом, на улицах шла ожесточённая битва, даже скорее резня. Рыцари и люди-имперцы дрались с захватчиками с отчаяньем смертников. У нас нет понятия "мирный житель". Каждый подросток -- обученный хотя бы азам боец. Горел Дворец Трёх Императоров. Дядя Дарий! Он же почти всегда во Дворце!..

Горели нижние этажи, во дворе и коридорах продолжался отчаянный бой. Я бежал в тронный зал, убивая по дороге всех, кого успевал достать клинком. Один из Рыцарей обернулся, и в упор взглянул на меня.

– - Владыка!
– - крикнул мне в след Рыцарь.
– - Постой, малыш, не ходи туда!..

Но я уже мчался дальше... И на подходе к залу замер как вкопанный.

Командир полулежал у стены. На мёртвом лице застыла кривая, презрительная улыбка, а вокруг с десяток трупов, убитых знакомым почерком. У любого убийцы есть свой почерк, а у командира он такой узнаваемый... Сломанные шеи, точные, короткие удары и выстрелы, когда больше одного движения для убийства не требуется. Этот тихий лингвист знал своё дело не только на преподавательском поприще.

Закрыв ему глаза, я попрощался так, как принято у Призраков. Спасибо тебе, Дрэйк. Спасибо, что дрался до конца, а не побежал, друг. Прости меня, я должен бежать дальше...

Они нашлись в тронном зале. Отец и дядя. Остатки чешуи ещё не сошли с кожи, обратная трансформация после смерти происходит не сразу. Ритуальные доспехи разорваны, ощерившись кусками металла, чёрная кровь Владык у меня под ногами... Трупов в зале много. Работа мечей и когтей моих родичей. Недоумение на лице дяди Дария, неловко лежащего с подвёрнутой ногой и выломанными рёбрами. Сердце у Первого Императора пробито его же клинком. Отчаянье в широко открытых глазах отца, успевшего увидеть как умирает брат. Он полуобернулся, глядя на дядю. Жуткая рана на горле даже самого живучего убила бы за несколько мгновений.

– - Отец... дядя...

Собственный голос казался чужим, когда я, стоя на коленях в луже крови, в безумной надежде пытался уловить хоть какой-то призрак жизни в мёртвых родичах.

Не-е-ет, это какой-то глю-у-у-ук! А мама, Шон и дедушка?!..

Вскочив, я помчался дальше и выше.

Дед не сдался. Когда больше не мог драться, он взорвал себя вместе с количеством врагов, которых я даже сосчитать по ошмёткам тел не могу. Боевая Ипостась не позволила ему умереть легко, сгорев в пламени взрыва, нет... Рука предка, всё ещё чешуйчатая и когтистая лежит в другом конце комнаты, а живот разорван и внутренности в таком виде, что будь я повпечатлительней -- стошнило бы... и всё же он умер не сразу. Деда... Деда, этого быть не может, дед...