Надышавшись вволю, в смысле выпустив изрядную долю словарного запаса, Даша наконец замолчала. Нет, Семенычу вовсе не надоело ее щебетание, наоборот, оно было даже приятным. Признаться, он нисколько не вдавался в то, о чем вещала девчушка со скорострельностью неутомимого пулемета «максим». Ему было просто приятно слушать молодой голосок, полный задора и огня.

– Ну что, наговорилась?

– Ой, дядь Ваня, я, наверное, тебе всю голову задурила.

– Не обижайся, дочка, но у тебя для этого квалификация не та. Ты же щебечешь, как канарейка.

– А куда мы едем? Уже целый час как пылим по дороге. Разве не пора сворачивать. Ты обещал ночевку в степи, у костра.

– Обещал костер, значит, будет. А что касается того, куда едем, так какой смысл разбивать лагерь поблизости от Платинового. В местных условиях это все равно что в самом поселке. Вот отъедем подальше, и будет в самый раз.

– Дядь Ваня, я, конечно, глупенькая и в степи обязательно пропаду, но кое-что все же знаю. Например, то, что стоянку нужно обустраивать засветло, – не скрывая своего искреннего удивления, произнесла Даша.

– Да не глупенькая ты. Все правильно понимаешь. Просто у меня кое-какое горячее дельце в Берне появилось. Тут километров пятьсот и все по хорошо накатанной, как асфальт, грунтовке. Пыли пока, считай, и нет, так что часов за восемь домчимся без труда. Поедим баварских сосисок с баварским же пивком, я быстренько разберусь, и обратно. Ты уж извини, дочка, что все так вышло. Как говорится, хотел как лучше, а получилось как всегда. Но зато мы сможем устроить стоянку на обратном пути, с костерком и всем сопутствующим, все как положено. Обещаю, тебе понравится.

– Мне это уже не нравится, дядя Ваня.

– Ты мне не доверяешь, дочка? – Семеныч оторвал взгляд от дороги, уже начавшей погружаться в сумерки.

– Доверяю. Но мне запрещено отдаляться от Платинового далее чем на тридцать километров. Я слышала, товарищ капитан указал на это особо.

– Ну, правила существуют, чтобы их нарушать. И потом, мы ведь не станем никому об этом рассказывать.

– Во-первых, они об этом все равно узнают, а тогда уж мне запретят подобные прогулки, – не согласилась девушка, – а во-вторых, ты сам не раз говорил, что правила написаны кровью и глупо их нарушать из-за какой-то прихоти.

– Ну, мало ли что я говорил.

– Дядя Ваня, разворачивайся. Я все понимаю, дела, отдохнем в следующий раз. На Колонии зазор в сутки – это нормально, так что ты еще успеешь в Берн.

– Извини, дочка. Но на этот раз у меня все впритирку.

– Дядя Ваня, останови.

Рогов сделал вид, что не расслышал.

– Останови, говорю! – вдруг испугавшись и одновременно разозлившись, выкрикнула девушка.

Внезапный крик взволновал уснувшую было Моську. Собачонка, по привычке расположившаяся на своей подстилке, вскочила и тут же на всякий случай гавкнула. Не понять, где враги и что случилось, но раз уж Даша, которую она уже давно и прочно считала своей, кричит, значит, что-то не так.

– Ну чего ты так забеспокоилась, – вздохнул Рогов. – Останови. Ну, остановлю, выскочишь, и что будешь делать? В этой степи мужику с подготовкой и пулеметом в руках придется несладко, а тут ты со своим «макаровым», которым и пользоваться-то не умеешь. Делов-то: добежать до Берна и вернуться обратно.

– Дядя Ваня, ты меня похитил, да? Ты хочешь вернуться домой, но тебя не пускают, да? Но ведь портал там, у Платинового. Или есть еще один? А-а-а, понима-аю, ты хочешь сдать меня дэвидсонцам.

– Слово-то придумала – «сдать». Даша, ты за кого меня держишь?

– За предателя. – Выпалив это, она засуетилась, пистолет никак не хотел покидать кобуру, но наконец у нее это получилось, и подрагивающий черный зрачок уставился на водителя.

– Даша, ну какой я предатель? Сама подумай. Кого я предал?

– Если дэвидсонцы получат доступ к порталу, то тут сразу же появятся американцы, а в частности, их спецслужбы. Они уже показали, что принимают только свой собственный порядок и не гнушаются применять оружие. Даже здесь они хотят установить свои правила! Так что предаешь ты, дядя Ваня, всех колонистов, и дэвидсонцев в том числе, потому что вместо мира тут опять начнет литься кровь. Останови, кому говорю, или я выстрелю!

– Да успокойся ты, дочка. И убери пистолет, там нет патронов, – сухо щелкнул взводимый курок, – Дашуня, не глупи. Нет там патронов. И вообще, ты не забыла, что это я, дядя Ваня – человек, который спас тебе жизнь и любит как дочку.

Надо же. Сколько лет ходил под смертью, но никогда не задумывался, как звонко звучит спускаемый в холостую курок. Когда ствол смотрит на тебя, а у тебя есть хоть небольшая толика сомнений по поводу собственной правоты, этот звук подобен музыке. Ведь она вполне могла проверить состояние оружия. И даже если бы не сделала должного вывода, то непременно зарядила бы пистолет. Разряжая ее «макаров», он делал ставку на то, что она так и не научилась нормально с ним обращаться.