— Да. Но если даже ты этого не сделаешь, не страшно. Я же не смогу это проверить.

Она вложила письмо в конверт и, взяв остальные письма, положила их в ящик, подальше от родителей.

Всё это время Адам молчал.

А я же, наоборот, говорил без умолку, хотя понятия не имел, что надо сказать.

Этим вечером по дороге домой мы не проронили ни слова.

В пятницу Каспер попросила нас не приходить. Она хотела провести день с родителями. Последний семейный вечер.

Мы с Адамом в этот день были как на иголках, не могли ни есть, ни думать о чём-нибудь другом. Я застал его на балконе, играющим на гитаре. Он остановился, когда заметил моё присутствие и, не отрывая взгляда от моста на горизонте, спросил:

— Мы действительно собираемся сделать это?

— Ты вовсе и не должен в этом участвовать. Это я ей обещал. Я не хочу, чтобы ты думал, что…

— Я должен быть там ради неё. После всего того, что она для нас сделала, мы должны быть рядом с ней.

Я не мог припомнить, что же такого особенного сделала для нас Каспер. Вероятно, что-то она всё же сделала.

Именно поэтому, сразу после полуночи, мы стояли у дома Каспер. Адам незаметно подкрался к входной двери и помог ей выйти, так как чувствовала она себя неважно. А всего лишь пару недель назад она без проблем выскальзывала ночью из дома и бодро перебегала улицу. Всего лишь пару недель назад.

Прошло всего пару месяцев с тех пор, как она узнала о смерти Мэгги и сказала:

—Соболезную, это хреново.

И всего лишь неделю назад она сказала мне, что готова умереть.

Держа в руках письма, написанные всем друзьям, Каспер с помощью Адама забралась на заднее сидение машины. Они сидели, прижавшись друг к другу. Адам слегка придерживал её за плечи. Я завел машину, и мы поехали к мосту.

Я припарковался на прежнем месте. Каспер отказалась от нашей помощи и пошла вперед самостоятельно. Втроём, натянув капюшоны и опустив головы, мы направились к мосту. Мы шли медленно, чтобы Каспер могла успевать за нами. Скоро нас останется только двое. Было холодно. Ветер буквально срывал с нас одежду.

Адам по просьбе Каспер взял с собой гитару. Мы дошли до места, где я видел Джессику, и присели на бордюр, чтобы укрыться от ветра.

— Что ты хочешь, чтобы я сыграл? — спросил Адам.

Каспер пожала плечами.

— Что-нибудь. На твоё усмотрение.

— Давай «Черный дрозд», — предложил я.

Адам склонился над гитарой и коснулся струн. Я впервые слышал, как он поёт. У него прекрасный голос. Нежный и мелодичный. Мне хотелось обнять его. Обнять их обоих и сказать, что всё будет хорошо. Я хотел защитить их. Я их любил и хотел отвести их далеко-далеко, туда, где нет этого моста, болезни Каспер и матери Адама. Всего того, что сломало нас, что привело нас на этот мост.

Но я не мог ничего изменить.

Адам спел припев несколько раз. Думаю, для того, чтобы потянуть время, ожидая, что Каспер скажет:«Ладно, пойдемте домой». Но она молчала. Вдруг он остановился. У Каспер по щекам катились слезы, но она улыбалась.

— Это было круто.

Мы с ней одновременно протянули друг другу руки. Я взял её маленькие ручки в свои, и она сказала:

— Помоги мне встать.

Мы встали. Каспер оперлась на перила и посмотрела вниз на воду. Я подумал о том, как мы будем чувствовать себя после этого. Наверное, мы должны прыгнуть все втроем. Вместе. Не надо никаких прощаний.

Словно прочитав мои мысли, Каспер сжала мою руку и посмотрела мне в глаза. Я знал, чего она хочет, что ей нужно. У меня внутри всё переворачивалось, но я перекинул ногу через перила и оказался на самом краю. В это время Адам помогал Каспер сделать тоже самое.

Мы помогаем нашему другу умереть. Без нас бы она не смогла этого сделать.

Одной рукой я держался за перила, а другой держал Каспер. Было темно. Нельзя было понять, где кончается бездна и начинается небо. Адам остался стоять на месте. Когда я обернулся, я увидел его широко раскрытые глаза, полные тревоги и страха. Наверное, он решил, что я тоже прыгну.

Я мог бы.

Но я не думал об этом, потому что мысль оставить Адама одного пугала меня. Она пугала меня больше, чем мысль о том, что будет завтра, когда Каспер не станет.

Из-за сильного ветра я почти не слышал её дыхания. Она наклонилась вперед и посмотрела вниз. На глазах у неё были слёзы. Она боялась. Она не Джессика. У неё нет выбора.

Мы стояли так, а время шло. Три, десять минут. Каспер отпустила мою руку и схватилась за перила. Вероятно, для того, чтобы я не смог схватить её в последний момент.

Она закрыла глаза.

И…

— Боже, я не могу…

Она обернулась ко мне, рыдая:

— Прости, прости меня.

Я попытался её обнять и сделал я это так резко и быстро, что моя нога соскользнула. Долю секунды я думал, что мы оба упадём. Но тут я почувствовал у себя на шее руки Адама, который вцепился в меня и потащил нас обоих через перила.

Мы лежали на мосту и рыдали.

Каспер свернулась клубочком на заднем сиденье, повернувшись спиной к нам. Я не знал, спит она или нет, поэтому мы с Адамом не разговаривали. А может мы не говорим потому, что не знали, что сказать.