— Что ты имел в виду?

— Ты о чём?

— Что ты имел в виду, когда сказал, что будешь по мне скучать?

Мне захотелось ударить его.

Вместо этого я подошел и обнял его так крепко, как никогда никого не обнимал. Крепче, чем я обнял Кори в последнюю нашу встречу, уверенный в том, что больше её не увижу. Адам обнял меня в ответ. Мы оба замерзли, но, обняв друг друга, нам стало тепло, стало хорошо. Ему хорошо. Мне хорошо. Он жив, и он рядом.

— Я скучаю по тебе даже сейчас, — пробормотал я. Адам обнял меня сильнее. Он весь дрожал. Поэтому я разжал объятия и повел его вверх по лестнице. Мы затащили его велосипед и оставили его возле двери моей квартиры.

Центральное отопление уже включили, и в квартире было тепло и уютно. Адам облегченно вздохнул. Я поставил его рюкзак на пол, а он робко снял гитару и прислонил к полке с дисками.

— Что случилось? — спросил я.

Адам фыркнул. Его щеки и нос покраснели от холода. Он присел на край кровати.

— Меня подержали в больнице ещё одну неделю, чтобы убедиться, что я не представляю угрозу ни себе, ни окружающим.

Я сел на пол к его ногам так, что мог видеть его лицо.

— Потом ты пошел домой?

Он скривил рот. Каспер болтушка. Она может болтать без умолку, и она может говорить откровенно. Я тоже разговорчив, но у меня это часто получается нелепо, и я могу сказать больше, чем хотел. Но Адам… Мне даже видно то усилие, с которым он открывает рот, чтобы что-то сказать. Он привык, что его не замечают, не слушают, и теперь ему трудно поверить, что то, что он говорит, для кого-то важно.

Я попытался помочь ему, спросив:

— Она тебя выставила?

Адам затряс головой.

— Что-то вроде того… — Он тяжело вздохнул. — Когда мы вернулись домой, она совсем взбесилась. Сказала, что я эгоист, потому что она потеряла мужа, а я единственный, кто у неё остался. Я сказал ей…что она потеряла меня уже много лет назад. Она выдвинула мне ультиматум. Если я хочу остаться жить с ней, то должен пройти курс терапии в реабилитационном центре.

— Боже, но ты же не наркоман.

— Есть клиники для людей, склонных к суициду. Я сказал ей, что согласен на терапию, но жить с ней я больше не хочу. Сел на велосипед и уехал.

Напряженность, с которой он рассматривал свои руки, выдавала его нервозность. Он был смущен.

— Наверное, я должен был убедиться, что мне есть куда идти, — сказал он робко.

Мне захотелось его снова обнять.

Я осторожно подвинулся и обнял его за колени. Я не хотел знать, сколько времени ему пришлось добираться от своего дома до меня, потому что я бы обязательно расплакался.

— Теперь ты знаешь. Где-то в глубине души ты был уверен, что тебя тут ждут.

Адам закрыл глаза. Он наклонился вперед, так что его лоб коснулся моего, и обнял меня за шею. В каждой точке, в каждом сантиметре, где соприкасались наши тела, чувствовалось тепло и понимание, которых я никогда раньше не знал. Потому что я понимал одиночество Адама так же, как он понимал моё, и он знал, хотя я ни разу и словом не обмолвился, что здесь ему всегда рады.

— Спасибо, — прошептал он. Я хотел поцеловать его. Я действительно очень хотел поцеловать его. Но то, что сейчас было между нами, это намного интимнее, чем поцелуй. Поэтому я закрыл глаза и наслаждался моментом.

В конце концов, я произнес:

— На Хэллоуин у нас будет вечеринка.

***

Мы приехали к Каспер уже в костюмах. Или, точнее, в том, что смогли надеть на себя в последний момент.

Адам был в черных кожаных перчатках, толстовке, украшенной на плечах заклепками, и в ботинках до середины голени, которые ему так шли. На голове у него был ирокез, а за спиной висела гитара, для придания завершенности образу.

Он стройнее меня, но его футболка была мне в пору. Я надел черные джинсы, одну из его поношенных футболок и черный пиджак. Аманда с Робертом незаметно впустили нас, мы пробрались к комнате Каспер и закричали «Сладость или гадость». Она посмотрела на нас и расхохоталась.

— О Боже, в кого вы вырядились?

— Мы рокеры, — хмуро ответил Адам.

— Типа Битлз или что-то вроде того?

— Вовсе нет, — сказал я невозмутимым тоном.

— Учти, что всё было сделано в последнюю минуту, — добавил Адам.

— А как насчет макияжа?

— А зачем нам макияж?

— Ладно, пойдем.

Мы зашли в ванную, и Каспер достала из-под раковины косметичку. Судя по тому, как далеко она была запрятана, ею не часто пользуются. Каспер достала карандаш для глаз, усадила Адама на крышку унитаза и принялась за работу. Надо отдать должное, Адам сидел смирно. Когда она закончила с ним, она принялась за меня.

— Нужно ещё накрасить ногти. Для пущего эффекта.

— Я думаю, ты увлеклась, — пробормотал Адам, рассматривая себя в зеркало.

Я старался не моргать, но это было сложно. Я боялся, что она ткнёт мне в глаз.

— А как же ты? Ты тоже должна нарядиться.

Она остановилась и поморщилась.

— Боюсь, у меня не найдётся в гардеробе ничего «рокерского».

— Может, хоть что-нибудь.

Я быстро заморгал, встал и взглянул на себя в зеркало. Я выглядел как енот.

— Гот, — предположил Адам.