– Нет, мы поговорим сегодня.

– Хорошо, - Даша села на предложенный табурет, смутно ощущая, что вокруг творится что-то нехорошее.
– О чем вы хотите со мной поговорить?

– О взаимовыгодном сотрудничестве, - охранник (хотя какой он, к смерчам, охранник, скорей уж коллега из орденской разведки) хищно прищурился.

– Я не понимаю, о чем вы, - тонким от волнения голосом протараторила Даша. Громила маячил за спиной, с нехорошим хрустом разминая кулаки.

– Сейчас объясню. Вы разбираетесь в досках, а мы заинтересованы в их отечественном производстве. Орден в моем лице предлагает вам на него работать, изготовляя требуемую продукцию.

У Даши голова кругом пошла.

– Почему я?

– Ну, кто же еще, - усмехнулся "охранник".
– Или вы видите здесь других сильфов?

– Я правильно понимаю: вы хотите, чтобы я жила в Принамкском крае и делала доски для человеческих нужд?

– Совершенно верно. У вас будут все инструменты, которые вы потребуете, а также штат наших мастеров. От вас требуется обучить их наделять доски способностью к полету. Или же делать это самой. Вас ожидает сытая безбедная жизнь, хороший круг общения. Вам ведь понравился Принамкский край? К сожалению, со старыми связями придется порвать, но чем только не приходится жертвовать ради собственного благополучия...

– А если я откажусь?

– Не порите горячку, Дарьянэ. Я повторю свое предложение во второй, в третий раз. В итоге вы все равно согласитесь.

– Но... насколько я знаю, способ изготовления досок - государственная тайна Ветряных Холмов. Вы предлагаете мне пойти на измену родине?

– Не предлагаю, - улыбка стала совсем плотоядной, - а настоятельно советую. В противном случае нам придется вас... уговаривать.

– Но я...
– Даша запнулась. Ее голова внезапно заработала, в памяти всплыли основы логического анализа и Липкины слова:

"Порой ненароком услышанное слово может спасти тебе жизнь. Другое правило, не менее важное - уметь промолчать".

Ее отсюда не выпустят. Потому что вернувшись домой, она обо всем расскажет, и будет скандал, который подорвет не только торговые, но и просто добрососедские отношения Ордена с Холмами. Вот, куда пропадали сильфийские послы. Им тоже делали подобные предложения, а они просто не могли выполнить поставленных условий. Ведь мастера-досочники никогда не выезжают за границу, тем более с официальными визитами. Послы говорили, что не умеют делать доски, их убивали, а потом все валили на разбойников. Но Даша - не простой посол, она ведь агент тайной канцелярии на важном задании, она обязана выжить и вернуться к своим. Иначе в четырнадцатый корпус не возьмут... То есть, иначе Липка ничего не узнает о коварных планах Ордена.

– Что - вы?
– участливо переспросил "охранник".

И вместо готовых сорваться с языка слов "Я ничего не смыслю в изготовлении досок", Дарьянэ сказала совершенно другое:

– Я... я должна подумать. Хоть одну ночь. Это все слишком неожиданно, я так не могу.

– Хорошо, думайте. А наутро мы снова встретимся здесь, и я хочу услышать от вас положительный ответ. И не пытайтесь сбежать, хуже будет.

Даша вздрогнула. Она как раз начала продумывать планы побега.

***

У Юргена было множество дел по работе. Требовалось привести в порядок картотеку самых видных благородных господ Ордена и убрать, наконец, оттуда покойного Жаврана Ара; слетать в восьмой, третий и тринадцатый корпуса за статистиками; поломать голову над полдесятком дежурных политических интриг и написать отчет руководству. Вообще-то, с отчетами полагалось маяться Липке, но тот, пребывая в расстроенных чувствах, свалил неблагодарный труд на подчиненного. Одним словом, работы Юре хватало. Однако, вместо этого он сбежал со службы в архив, где, пользуясь агентским доступом к сведениям о гражданах Холмов, принялся кропотливо просматривать личные дела. "Не так уж и много сильфов у нас живет, - утешал себя Юрген, - Чуть больше полусотни миллионов..."

Благодаря опыту работы в тайной канцелярии, он неплохо представлял, где и что искать. Поэтому уже к вечеру труд был вознагражден: юноша узнал имя Дашиной бабушки, ее адрес и краткое жизнеописание.

Фистерии Урь было сто семьдесят три года. Ее муж развеялся шестьдесят лет назад, дочь - восемнадцать. В молодости Фистерия работала одной из управляющих в резиденции Верховного. Потом долго вращалась среди высшего общества, ничем сильно не блистая. Спустя несколько лет после смерти дочери Фистерия Урь окончательно замкнулась в себе и почти не покидала своей усадьбы в северо-западной части Холмов, недалеко от гор и кислотных морей.

Юре было необходимо встретиться с госпожой Фистерией и обо всем ту расспросить. Ему казалось, пожилая сильфида знает Нечто. Но соваться к ней, представившись мужем Дарьянэ, было верхом глупости. Кто знает, какую роль отвели Юре в этой истории? Может, старуха его еще на подлете развернет. А надо, чтобы пустила в дом и разоткровенничалась. Перед кем раскрывают секреты такие замкнутые особы? Перед детьми бывших коллег? Но Юра не знал, какие отношения были у Фистерии с сослуживцами и придворными. Резиденция - тот еще серпентарий. Может, представиться историком или писателем? Такой вариант подошел бы, будь у сильфиды прогрессирующая мания величия - ее жизнь, уместившаяся в пять с половиной рукописных страниц, казалась зауряднее некуда. Или, может, изобразить из себя живописца? Все женщины любят, когда с них пишут картины. Да вот только Юра рисовал еще хуже, чем Липка - колдовал. Более-менее сносно он разбирался лишь в геометрии и картографии, но без дюжины линеек, циркуля и лекал не мог запечатлеть даже ромашки - она в его исполнении ничем не отличалась от паука, а тот - от размазанной кляксы.