Во время очередного визита, пока гном тихонечко усаживался на железную подставку для дров, девушка рассказывала ему о сильных парнях, которые являлись ежедневно, осыпая ее комплиментами. Если она задумывалась над сравнением достоинств своих кавалеров, гном давал ей советы журчащим успокаивающим голоском. Когда ее симпатии на время распространились на одного или нескольких избранников, брауни служил курьером, передавая ее послания. Она вкладывала письма в кулачок карлика, покрытый седым пушком, и тот удалялся обратно в очаг, задвигая за собой камень. Возлюбленные диву давались, как быстро ее ответные записки оказывались под их дверями.

Наконец девушка сделала выбор, а слуги и служанки только дивились скорости, с которой продвигались свадебные приготовления. Гостевые комнаты в одну ночь были очищены от пыли и запаха плесени, серебро мгновенно обретало блеск, а хрусталь играл блеском граней. Когда приблизился назначенный день и повара принялись за выпечку пирогов и стряпание деликатесов, то обнаружили присутствие невидимой помощи. Если требовалось просеять муку или сбить сливки в масло, поварам требовалось лишь оставить продукты на ночь на кухонных полках, и к утру работа была готова. Немногочисленные слуги, которым было известно о существовании гнома, перемигивались, озадаченные проявленной духом благосклонностью.

Когда девушка вступила в новую жизнь, поселившись с юным супругом в его фамильном замке, потребность в услугах брауни несколько уменьшилась. Однако преданность гнома от этого не пострадала. Ему представился случай доказать это, когда у девушки начались родовые схватки в момент появления на свет первого ребенка. Весь этот день бесновался сильный морской ветер, а ручей, протекавший между крепостью и деревней, где проживала местная акушерка, превратился в бурный поток. Муж, не желавший покидать супругу, отправил конюшенного привезти старую знахарку. Но мальчик задержался, седлая кобылу, так как не желал пускаться в игры с природой и проявлять смелость.

Пока он возился, протирая своего скакуна клочком сена и шепча что-то животному на ухо, серый в яблоках мерин хозяина выпрыгнул из стойла и во весь опор понесся к двери в конюшню. На лошади не было ни седла, ми уздечки, но парнишка, едва успевший оттащить кобылу с пути, успел заметить маленькую коричневую фигурку, съежившуюся на спине скакуна. Кулачки гнома зарылись в гриву коня, а сам он склонился вперед, что-то крича в ухо, понуждая животное набрать скорость.

Хозяйке гнома повезло, что он взял дела в собственные руки. Ибо, когда брауни подлетел к воротам замка со старой акушеркой, вцепившейся в его узкие плечи, парень все еще возился в конюшне. Огромный конь был в мыле. Не догадываясь о благородном поступке карлика, мальчик лениво продолжал приготовления к поездке. Когда гном вернул коня в стойло, его взбесил вид ленивца, презревшего приказ своей хозяйки. Он спрыгнул с коня, схватил уздечку, висевшую на гвозде, и принялся избивать провинившегося парня. В итоге лицо и руки юноши оказались исполосованными.

Брауни, ниссе и родственные им существа являлись лучшими представителями домовых, настолько трудолюбивыми и преданными, насколько вообще мог желать любой смертный хозяин. Однако они никоим образом не стали домашними. Несмотря на услужливость, в них безошибочно угадывалось родство с могущественными гномами прошлого. Как и предки, они проявляли наибольшую активность по ночам, и, хотя знаки их присутствия оказывались достаточно явными, эти существа принадлежали к братии отшельников. Иногда гномы призывали на помощь древнее умение становиться невидимыми, дабы избежать человеческих глаз. Они также иногда проявляли и некоторые другие умениях древних гномов. Наиболее часто это проявлялось в форме беззлобного озорства.

И все-таки даже колдовство ради забавы может стать разрушительным. Целью этих умении было напомнить людям о разнице между помощниками-гномами и прочими работниками. Несмотря на присущую им преданность, эти карлики на деле оказывались неуправляемыми и непредсказуемыми существами. Возможно, наслаждение от причиненного хозяину беспокойства отражало их нынешнее шаткое положение. Потомки гордой расы не всегда были расположены только улыбаться и беспрекословно выполнять свои обязанности.

Частенько жертвой озорства гномов становился гость, а не член семьи. Гномы-помощники были склонны дурно относиться к незнакомцам. Один уэлльский буабах, добродушный гном, основной обязанностью которого являлось сбивать сливки, оставленные хозяйкой на ночь, избрал мишенью своих шалостей баптистского священника.

Священник был дальним родственником семьи и приехал погостить на месяц. Сухопарый и строгий, он с неодобрением взирал на резвившихся детей, терпимое отношение к этому родителей и жизнерадостный переполох в фермерском доме. Его присутствие оказывало на всех губительное воздействие. Дети разговаривали шепотом, опасаясь потревожить елейного гостя. С обеденного стола исчезло пиво. Буабах, наблюдавший все это, заметил перемены и решил вмешаться. Вскоре гном нанес первый удар.

Ночные молитвы святого отца были пылкими и длительными. Однажды вечером, когда священник, облаченный в ночную сорочку, преклонил колени, сцепив ладони и опустив локти на табуретку, из-под кровати появилась короткая мускулистая рука и, невероятно вытянувшись, сомкнула пальцы на ножке табуретки.

Священнослужитель прервал молитву и с ужасом уставился на руку, появившуюся невесть откуда. Затем он зажмурился и принялся молиться с удвоенным пылом. В мгновение ока рука обрела нормальный размер, выдернув стул из-под локтей молящегося. Баптист загремел на пол, ударившись подбородком. Послышался быстро оборвавшийся смешок, хотя ударившийся и дрожащий священник так и не смог определить, откуда доносится звук. Гость поднялся и забрался в кровать, однако не рискнул задуть свечу.