В квартире у Антохи пахло по-другому, чем у нас. Вкуснее. Мама Антохи заставила нас вымыть руки и усадила есть котлеты. Я котлеты не хотел, и она налила мне чай и отрезала большой кусок торта.

– Как бабушка поживает, Аркашенька? Папа как? – спрашивала мама Антохи, пока я ковырял торт.

– Хорошо… - отвечал я.

– В музыкальную школу ходишь? Нравится?

– Хожу… Нравится…

– А что ты грустный такой? Не заболел?

– Не заболел…

Пока она расспрашивала, Антоха съел котлету, подтянул к себе кусок торта и вдруг спросил:

– Мама, а что такое гомик?

– Как? Гномик? – не поняла мама.

– Го-о-омик! – громко сказал Антоха.

Мама закашляла, а потом строго спросила:

– От кого ты это слышал?

– Мальчишки во дворе сказали! Они сказали, что Аркашин папа - гомик!

Мама Антохи закрыла лицо руками и отвернулась от нас. Ее спина задрожала, как будто она плакала или смеялась. Потом она повернулась, и я увидел, что лицо у нее красное и дергается.

– Это плохое слово. Надо говорить – гей, - сказала она.

– Мам, а что такое гей? – спросил Антоха.

– Это когда мужчины дружат с мужчинами…

– Как мы с Аркашей? – радостно спросил Антоха.

– Не совсем… Вы ведь и с девочками тоже дружите, а есть мужчины, которые с девушками не дружат, а только с мужчинами… Ну, в общем, рано вам еще об этом знать!

Когда я уходил, мама Антохи прижала меня к себе, погладила по голове и сказала:

– Бедный ты, мой бедный!

Пахло от нее не так, как от бабушки, а гораздо вкуснее.

Я пришел домой и спрятался в своей комнате. Бабушка несколько раз заглядывала ко мне, но я притворялся, что делаю уроки, потому что я не хотел ни с кем разговаривать. Потом наступил вечер, и я пошел в бабушкину комнату. Она сидела, накинув шаль, и смотрела телевизор.

– Пришел наконец-то мой Кашенька! Садись ко мне, мое солнышко! Ты, может, кушать хочешь?

Я мотнул головой.

– Тебя что, где-нибудь кормили?

– У Антохи…

– Ты у Антошки был? Как его мамочка поживает? Ты видел ее?

– Видел… Хорошо поживает…

– Она очень хорошая женщина! Они с твоей мамой Аней очень дружили, перед тем, как... вы с Антошкой родились. В следующий раз передай ей от меня большой привет!

– Бабушка, а правда, что наш папа – гей? – спросил я.

Бабушка застыла.

– Что ты такое говоришь? – с трудом выговорила она.

– Лешка видел, как наш папа целовался на остановке с дядей Мишей.

– Какой Лешка? Что видел? С каким дядей Мишей? – побледнела бабушка.

– Лешка из седьмого подъезда. Ты его не знаешь, - ответил я.

Ничего не говоря, бабушка с трудом поднялась и пошла из комнаты. Вскоре я почуял запах лекарства. Я пошел ее искать и нашел на кухне. Она стояла перед шкафчиком и составляла туда пузырьки со своими лекарствами. Закончив, она повернулась ко мне и чужим голосом сказала:

– Пойдем, солнышко, посидим с тобой на диванчике.

Мы вернулись в ее комнату, сели рядом, и бабушка стала смотреть в телевизор. Я ждал, когда она что-нибудь скажет, но она за весь вечер так ничего и не сказала.

В одиннадцать часов пришел папа, поцеловал нас с бабушкой, стал ходить по квартире и рассказывать, как прошел концерт в консерватории. Мы с бабушкой молчали. Папа, наконец, это заметил и спросил:

– Вы что такие кислые?

Бабушка сказала:

– Иди, Аркашенька, в свою комнату. Нам с папой поговорить надо.

Я пошел, но успел услышать, как папа удивленно спрашивает бабушку:

– Поговорить? О чем? Что случилось?

Они ушли в бабушкину комнату, и я услышал, как они прикрыли за собой дверь.

Я не собирался отсиживаться в своей комнате и на цыпочках пробрался к закрытой двери. Дверь была очень удобная, потому что через мутные стеклянные квадратики можно вовремя увидеть черную тень того, кто к ней идет, чтобы успеть убежать.

– Ну что, музыкант, доигрался? – сказала за дверью бабушка.

– Ты о чем, мама? – сказал папа.

– Ты совсем потерял совесть, сынок! Теперь уже весь город знает о твоих похождениях с мужчинами! А главное, об этом знает Аркаша! Какой позор!

– Что значит знает Аркаша? Да откуда он может знать? И что он, в конце концов, может в этом понимать? Ведь он же еще ребенок!

– А ты хочешь, чтобы он вырос и стал таким, как ты? Какой позор! До чего ты докатился! До чего я дожила!

– Зачем ты снова начинаешь эти разговоры, мама? Ведь для тебя это уже не новость! Мы все уже давно обсудили! Что делать, если я не могу иначе!