Так и оказалось. Владик — так звали новенького — оказался человеком разговорчивым и сразу же поведал нам, что он с Кировского, их мастерскую закрыли на ремонт, его напарника перевели на Островского, а Владика направили к нам. Он вообще много говорил. За несколько часов работы мы узнали, что он отслужил в армии, сейчас учится на заочном в радиоэлектронном институте, живет один… он нам, наверное, всю свою биографию рассказал.

Сначала он мне показался неплохим парнем, но без пяти семь это мнение резко поменялось.

— Пора по домам. — громко сказал Рома, глядя на меня.

Я все понял и, встав, быстро пошел в раздевалку. Меня догнал возглас Владика:

— Вот это телка!

Я застыл на месте, как вкопаный, но затем, вспомнив, что Владик новенький, пересилил себя и пошел переодеться.

Следом с каменными лицами зашли Валерка с Ромой и Владик, который, кажется, уже забыл про девушку.

Я сидел за столом и смотрел на нее. В свете фонаря она была особенно красива: стройная, миниатюрная, в короткой юбочке, не скрывавшей красивые ноги, обтянутые ажурными чулками. Когда она слегка поворачивала голову, казалось, что золотой водопад струится по ее плечам.

Сзади меня кто-то остановился и хмыкнул; у меня не было никаких сомнений, что это новенький, Владик. Ни Валерка, ни Роман такого бы себе не позволили; я замер в предчувствие того, что он скажет что-то плохое.

Но я ошибся.

— Ладно, я пошел. До завтра. — сказал Владик и вышел из мастерской.

Я увидел в окно, как он появился на улице, остановился и прикурил сигарету. От меня не укрылось то, что пока он прикуривал, он исподлобья разглядывал Оксану… мое воображение дорисовало сальную улыбку и похотливый взгляд

Вадика, что вызвало у меня какое-то чувство ревности и злости. Но тут возле девушки остановилась машина — кажется, "фольксваген" — и через полминуты Оксаны уже не было.

Ушел и Владик, а я остался сидеть и смотреть на улицу с проносящимися по дороге машинами и спешащими куда-то прохожими, пока не почувствовал на своем плече чью-то руку.

— Ну что, до дому, до хаты? — произнес стоящий сзади Рома.

— Да, пошли… — я встал со стула и бросил последний взгляд в окно.

Несколько дней Владик ничего не говорил про девушку, словно чувствуя ту атмосферу, которая создавалась каждый раз при ее появлении, однако я заметил, что он наблюдал за ней. Наблюдал каким-то нехорошим взглядом. Не злым, нет,

просто в его глазах горел азартный огонек и этот огонек меня сильно беспокоил.

А потом в один из дней Оксана не успела уехать до того, как все переоделись. Мы вышли на улицу, когда Оксана стояла под фонарем; Владик неожиданно подошел к ней и что-то спросил. Нам было хорошо видно, как девушка улыбнулась, покачала головой и что-то ответила.

Они говорили пару минут, пока возле фонаря не тормознула "девятка". Оксана резко повернулась и пошла к машине, а Владик направился к нам. Не замечая хмурых лиц, он произнес:

— Пятьсот.

— Что пятьсот? — не сразу сообразил Валерка, а мы с Ромой вздрогнули и переглянулись.

— Телка пятьсот рублей стоит. На ночь. По-другому никак не хочет. Можно вдвоем — тогда штука. Эх, я бы с ней покувыркался…

Теперь передернуло Валерку, а Владик не унимался.

— … денег только нет сейчас. Дороговато, но телка супер! Ладно, я пошел. Мне сегодня еще зачет сдавать… Все, пока, мужики!

Он не стал прощаться рукопожатием, ограничившись тем, что просто махнул рукой. И правильно, наверное, сделал.

Я бы тогда сдержался, просто бы не подал ему руки. И Рома тоже сдержал бы себя. А вот Валерка мог и сорваться…

Владик ушел, а мы стояли и молчали, пока Рома хрипло не произнес:

— Он молодой… и ничего не понимает. Поймет… может быть. Забудем?

Мы с ним согласились, хотя забыть такое было очень трудно.

Еще два дня прошло нормально — Владик уходил с работы в пять часов, у него что-то там было с учебой, не помню.

На третий день Владик неожиданно попросил у Ромы аванс.

— Сколько? — равнодушно спросил Рома.

— Рублей пятьсот. — ответил Владик и я было насторожился, но потом одернул себя.

Пятьсот рублей — круглая и вполне подходящая сумма для аванса. А эта ассоциация, возникшая в мыслях — просто мнительность.

Видимо, так решил и Рома, потому что после секундного колебания он полез в карман и достал несколько бумажек.

Оказалось, что мы ошиблись.

В половине седьмого возле фонаря остановились белые жигули. То ли "пятерка", то ли "семерка" — я их до сих пор не умею различать.