Мой тон мне тоже не нравится — льстивый какой-то и приторный до

невозможности. Я пока еще не адаптировался.

— Тебе Губин нравится? — кажется, она уже нажала "play".

— Иногда слушаю. — я пытаюсь вспомнить, где я слышал эту фамилию.

Вряд ли она мне верит, но из динамиков хлынуло "Зима, холода, одинокие дома…" — и я понимаю, что если под эту музыку я буду просто сидеть и о чем-то думать, то башню у меня сорвет до того, как эта песня закончится.

Я догоняю Ингу в коридоре и, откашлявшись, уверенно произношу:

— Инга, давай, я помогу.

Через минуту я уже мальчик на побегушках — "эй, принеси, эй унеси…". Я

бегаю на балкон за соленьями и открываю консервы, я таскаю на стол всякие салатницы и тарелочки… завершающим этапом становится просьба вынести мусорное ведро.

Меня так и подмывает спросить у именинницы, где ее подружки, которые просто обязаны придти пораньше, чтобы помочь накрыть на стол, но все-таки я решаю не задавать этот вопрос, хотя очень интересно, как она на это отреагирует.

Через пятнадцать минут мне надоедает выполнять приказы двух уже обнаглевших женщин и я заявляю, что пойду на балкон покурить. Никто не возражает, а Инга даже пытается предложить мне пепельницу, на что я отвечаю, что вся улица является одной огромной пепельницей. Именно в тот момент, когда я перешагиваю порог балкона, раздается звонок. Буквально через несколько секунд я уже слышу голоса.

Первые гости. Точнее, уже вторые.

Я закуриваю и прикрываю дверь балкона.

Когда-то я засекал время, которое уходило у меня на выкуривание одной

сигареты — в обычном состоянии мне хватало пяти-шести минут. Сейчас я

затягиваюсь несколько чаще, чем обычно и сигарету выкуриваю быстрее. Подумав, что хуже не будет, я закуриваю вторую. Честно сказать, как-то не особенно хочется идти обратно, но стоять просто так на балконе — тоже не вариант.

Проклятые комплексы!

Заканчивается и вторая сигарета — бычок летит на улицу, а я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю и выхожу с балкона.

В спальне — а балкон именно в ней — никого нет. Комната напротив,

нечто вроде детской, которую отделяли от спальни ванная и туалет, тоже

пуста, а вот из зала доносятся голоса. Что меня удивляет, так это то,

что голосов довольно много и слишком оживленных. Неприятная догадка

настойчиво пытается прочно обосноваться в мозгу и, кажется, она вполне

логична.

Твою мать! Они что, пришли все вместе?!

Шанс познакомиться по отдельности с гостями близок к нулю и осознание того, что я окажусь в этой компании лишним, охватывает меня с каждым шагом, приближающим меня к залу.

— Здрасьте всем!

Человек десять, рассевшихся повсюду — на диване, на стульях и просто на

полу — как по команде, поворачиваются в мою сторону и замолкают. Я стою, словно истукан, в проходе и рассматриваю всех, ожидая, когда кто-нибудь ответит на мое приветствие.

Черт! Молчание затягивается.

Я подхожу к столу и протягиваю руку сидящему ближе всех толстому типу в очках и с косичкой, которая делает его похожим на одного из игроков

Одесской команды КВН.

— Саня.

— Саня. — говорит толстяк в унисон и жмет мне руку.

Какая-то девчонка прыскает, краем глаза я замечаю, как усмехается сидящий рядом долговязый парень с серьгой в ухе. Остальные молча наблюдают за развитием событий.

Моя бровь дергается против воли, когда я поясняю:

— Меня зовут Саня.

— Странно. Меня тоже. — отвечает толстяк и ухмыляется. — Привет, тезка! Как дела?

Фуу-у-ух!

— Нормально. — я тоже улыбаюсь и протягиваю руку парню с серьгой.

— Саня.

— Михаил. Можно Мишаня.

Отлично! Следующий.

— Саня.

— Вова. Вован. Вовчик. Вовец. Как хочешь.

Замечательно. Так…, девушки… Здесь можно просто кивнуть головой.

— Саня.

— Вера.

Для своих Верунчик? Или нет? Бог с тобой, ты страшна, как вся моя жизнь.

— Саня.

— Маша.

Вай, милая, какой у тебя буфер! Вах-вах-вах. Хороша Маша, да не наша. Пока, во всяком случае, не наша. Позже разберемся.

— Саня.

— Серый.

— Саня.