– И что он умеет? – подал голос Тайлер.

– Трискелион способен на многое, – сказал филг. – Но главная сила в том, что он может как закрывать глаза на подлинный мир, так и открывать на ложный. Как блокировать информацию, так и вскрывать ее.

– Не мог бы ты выражаться яснее? – язвительно сказал Имс, совершенно расслабленно снова садясь на диванчик. Кулон из руки он не выпускал.

– Если его надевает кто-то из людей или существ, кроме сидов, он показывает сидский мир совершенным, зато обнажает все реальные недостатки других миров. Это такое кривое зеркало, которое призвано склонить любого на сторону Эмайн Эблах. Даже те, кто смотрит на него, поддаются его чарам. А уж если его надеть…

– Выходит, ты видел все сквозь дурное стекло? – хмыкнул Имс в сторону Тома. – Люди – уроды, сиды – красавцы, не так ли?

– Нет, – сказал Том.

– Он и раньше видел мир так, – с какой-то усталой досадой сказал Тайлер. – Сиды просто нашли благодатную почву, чтобы зерно проросло. Сейчас на месте этого зернышка уже лес. Колдовской лес.

Пальцы Имс непроизвольно скрючились, а потом он сделал нечто невероятное – надел кулон на шею. Тут же поморщился, потер место рядом с сердцем, и до Тома внезапно дошло. Это явно жглась омела, чертов друид, он и фомору успел поставить омелу!

– Том, мы пришли поговорить, – умиротворяюще проговорил Имс, и Коллинз поразился, как же так мог измениться его голос – теперь он стал почти заигрывающий, кошачий, бархатный. – Я хочу показать тебе кое-что, а потом ты решишь, продолжать ли играть.

– Я уже принял решение, – возразил Том, почти не слушая Имса, зато внимательно прислушиваясь к собственным ощущениям.

Он с нарастающей паникой ощутил, что ему остро не хватает трискелиона. Маг в нем будто отдалился, стал тише и глуше, уже не слышал всего того, что происходило здесь, на поверхности. Том мог его и не дозваться, когда нужно. И еще – его словно бы отдалили от Луга, от возлюбленного короля. Трискелион давал четкое ощущение его присутствия в каждый миг, а теперь словно все врата разом закрылись, и Луг опять оказался безмерно далеко, в недостижимых измерениях, куда можно было и не добраться никогда больше. Том чувствовал острую тоску, словно брошенный пес, и острую жажду, стремление воссоединиться во что бы то ни стало. В сердце будто воткнули и теперь не торопясь проворачивали длинную тонкую иглу.

Мускулы его напряглись, вся эта мешанина из чувств подмывала по-звериному броситься на Имса, сорвать трискелион, любым способом вернуть – черт, да если надо, он бы проглотил его, чтобы никто и никогда больше не смог отнять у него сюзерена!

– Успокойся, – услышал он ворчание за спиной. – У тебя сердце сейчас выпрыгнет из груди, ты же весь исходишь страхом и болью.

– Он скучает по сидам, – сказал Риваль. – Таково действие трискелиона.

– Таково влияние чар Луга, – мрачно сказал Хилл, и Том слабо удивился – откуда оборотню-то знать, он ведь служит Мерлину.

– Я не понял, господа, – попытался усмехнуться Том, – вы всерьез решили, что если отнять у меня красивое ожерелье, я переметнусь на сторону врага?

– Нет, фокус не в том, – ответил Имс. – Эти ребята думают, что без трискелиона ты вспомнишь, что тебе показал Мерлин и отнесешься к этому непредвзято. Но что-то я вот смотрю на твою надменную рожу и думаю, что они глубоко, очень глубоко заблуждаются. Ты же прямо упиваешься сейчас своей ролью избранного, знаю я таких нарциссов, видел не раз. Хотя попробовать никогда не мешает. А вдобавок наш дорогой Тайлер хотел показать тебе еще кое-что – то, что ему довелось увидеть в мире, который ты так обожаешь. Неприятные вещи. И эти парни также надеются на то, что, посмотрев эти картинки, ты включишь логику и поймешь, что сиды, если выйдут на этот берег, вовсе не собираются сажать здесь яблоневые сады. Они придут решать свои проблемы. Как и фоморы – у тех тоже проблем до чертиков. А если выйдут и те, и другие, начнется борьба за ресурс. Сиды даже камней не оставляют, после них только золотая пыль и остается, ты же видел, Коллинз! А фоморы устроят здесь… птичьи гнезда…

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Том. Ему и в самом деле стало интересно. Он, конечно, знал, что услышит, но просто не мог в это поверить. Неужели этот тип, при всей своей кажущейся опасности, настолько наивен?

– Прекратить играть, – со злостью изрек Имс и сжал губы. Он, кажется, догадался, что Том думает. – Ты ведь не хочешь принести на землю апокалипсис?

И тут Том захохотал. Вот прямо до слез, смеялся и смеялся, понимал, что отчасти это уже истерика, но отчасти веселился вполне искренне.

– Может, как раз этого я и хочу? Ты промахнулся, Имс. Не на ту лошадку поставил.

– Да нет, – сказал Тайлер. – Ты веришь Лугу. Ты думаешь, что он принесет мир сюда, и мы снова воссоединимся с магией. Тебе хочется верить в сказку, Том.

– Только сказка-то страшная, – продолжал гнуть свою линию Имс.

– В этом и прелесть, – оскалился Том. – Дальше что? Я жду, когда мне будут вырывать ногти, продолжая сладкие увещевания.

– Может, и дождешься, дорогуша, – ощерился в ответ Имс.

– Вы маги? – подал голос Джим.

– О, боги, да ты должен был триста раз потихоньку свалить отсюда, кретин, пока на тебя не обращали внимания, – поморщился Хилл.

– Я думал убить его, – удивился Ред.

– Зачем? – спросил Имс. – Думаешь, кто-то ему поверит, если он расскажет? Или просто так, руки чешутся? Как же мне вся ваша компания уже поперек горла стоит со своими кровожадными инстинктами.

– Если грядет апокалипсис, как вы тут толкуете, я хотел бы определиться заранее и выбрать сторону, – возразил Джим, и Том вытаращился на него – у парня совсем инстинкт самосохранения отказал?