— Это — серебро, — усмехнулась я на ее недогадливость.

— Вы! С ума сошли… — зашипела она, накрывая серьгу гостевой книгой, и принялась воровато оглядываться.

— Я понимаю, здесь так не принято, но…

— Вы… Вы… — начала заикаться девушка, хмурясь и глядя на меня, как на врага ее народа, — Мне совершенно нет дела, кто Вы, и как давно вы пересекли нашу границу. Все это — Ваше личное дело, и мы не вправе вмешиваться в жизнь наших клиентов. Но это… Это вовсе не дает Вам права подвергать угрозе жизнь и репутацию других! — она старалась сдавливать крик, и оттого шипела, как последняя подколодная змеюка, сверкая своими зелеными, до невозможности красивыми глазами. И я уже было «осознала свою вину», то есть решила, что лучше с ними не связываться и поискать заведение попроще, выскребла из-под книги кольцо и сунула в карман.

— Доброго дня! — послышалось со стороны широкой парадной лестницы.

Мы обе обернулись, разглядывая невысокого мужчину средних лет, в дорогом темно-бордовом бархатном костюме, расшитом золотой ниткой.

— Ким, какого черта тут происходит?.. — не переставая радушно улыбаться мне, краешком пышных усов, шепнул он своей подчиненной, — Я… прошу прощения, уважаемая мадмуазель, — приложив руку ни то к пузу, ни то к груди, чуть склонился он.

— Господин Деборже, дело в том, что…

— Я лучше пойду, — нахмурилась я на весь этот балаган, — Удачного дня, ребята!

Закипая от злости и разочарования, я спешила выйти на воздух, но управляющий сорвался с места, не дослушав подчиненную, на удивление шустро порхнул ко мне и мягко коснулся плеча.

— Дорогая, прошу Вас… — он участливо заглянул мне в глаза, — Умоляю не делать поспешных выводов. Я… очень дорожу репутацией своего скромного заведения…

— Тогда мне тем более пора, — хмыкнула я, но мужчина встал между мной и выходом и, кажется, был готов упасть на колени.

— Давайте разберемся в сути конфликта и, я уверен, все разрешится благополучно.

Я шумно вздохнула, бросила томный взгляд на девушку-регистратора. Та пулей сорвалась с места, подлетела к работодателю и быстрым, но разборчивым лепетом, изложила эту самую суть. Деборже задумчиво погладил усы, перестав наконец растягивать усталое лицо в доброжелательную маску. Я даже залюбовалась такой переменой. Вот теперь он был открыт, его истинное лицо. С ним он общается с семьей, отдыхает по вечерам, возможно, читает книги. Не с той нелепой гримасой, пусть и умилительной, но такой фальшивой. Одним полу кивком головы, он отослал зеленоглазую истеричку прочь и обернулся ко мне, все еще глядя куда-то в пол.

— Могу я… взглянуть?

Не торопясь вынимать руку из кармана, я недоверчиво скосилась на усача. Тот поднял на меня глаза, пытаясь передать взглядом искренность своего любопытства.

— Уверяю Вас, мадмуазель, в моем заведении часто бывают персоны с обременяющим багажом разнообразных проблем за плечами. И никто, уж поверьте мне, никто не жаловался на качество обслуживания.

— Это Вы сейчас о том, что никого не выдаете?.. — сдвинув брови, уточнила я.

— Ну разумеется, дорогая! — сдавленным шепотом воскликнул он, расцветая, — Если бы я или кто-то из моих служащих хоть раз осмелился нарушить конфиденциальность клиента… я давно был бы разорен. Вальмонте стоит на этой дороге более двухсот лет, и за это время повидал немало таинственных гостей с сомнительной репутацией.

От его последних слов я недовольно поморщилась, а управляющий мягко усмехнулся и поспешил исправиться.

— Я догадываюсь, что с Вашей репутацией все в порядке, очаровательная мадмуазель. Но Ваш… внешний вид не оставляет сомнений в Вашем происхождении.

— А эта Ваша Ким… Она тоже не проговорится?

— О! Не сомневайтесь, — уверенно покачал головой он, — Эта девочка работает у нас не так давно, но… я обещаю, что лично проведу с Ким разъяснительную беседу.

Я только вздохнула в ответ и протянула ему кольцо. Деборже затаил дыхание, изучая украшение, но брать в руки не спешил.

— Занятная вещица… — довольно сощурился он, и его пухлые пальцы запорхали над моей ладонью, на расстоянии прощупывая тепло.

Подняв глаза на управляющего, я инстинктивно отстранилась. Деборже отвлекся от серьги, встретил мой испуганный взгляд и расхохотался.

— Простите… — стушевалась я, подозревая, что моя реакция не соответствует местному этикету.

— Ничего, ничего! — отдышался он, — Я не обижен, я умилен Вашей кротостью. Это так… экзотично… — отвлеченно пробормотал он, но быстро вернулся на землю, — Добро пожаловать в Вальмонте, моя дорогая! — провозгласил он погромче, чтобы расслышала регистраторша.

Выудив из внутреннего кармана сложенный вдвое платок, он протянул его мне и, едва кольцо перекочевало на шелковые складки, скомкал в кулек.

— Спасибо, господин Деборже, — облегченно вздохнула я, вместе с ним подходя к рецепции.