Вероятно, мучениям несчастного Оружейника не было бы конца, если бы инициативу в свои руки не взял маленький пройдоха. Не долго думая, Фледвик выудил из широкого пояса необычный инструмент и с его помощью за несколько секунд сделал вполне приличную дыру в проволочной сетке, которая отделяла поля от самой фермы. Затем он выловил из кармана несколько горошин, набранных еще раньше, и накидал их рядом с сеткой. Уже через несколько минут глупые куры оказались на их стороне. Фледвику не доставило никаких проблем переловить их всех и живо, одним движением руки, скрутить им всем головы.

Через полчаса они уже были довольно далеко от фермы, а их походный мешок со свежим мясом оттягивал Кейду руку.

После всего этого Оружейник назначил Фледвика интендантом их маленького отряда. Однако все попытки маленького пройдохи немедленно расправиться с добычей натолкнулись на непреступную решимость Кейда следовать заповедям Клейн–дао. Как ни мучил его голод, а он отказался наотрез есть мясо до захода солнца и запретил это делать Фледвику, не желая понапрасну сидеть в сторонке и пускать слюни. Немного повздыхав, старый учитель вынужден был согласиться и принялся грызть морковку напару с Оружейником.

Однажды они едва не напоролись на патруль. На второй день пути, находясь на заброшенной бумажной фабрике, они увидели большую крытую машину, которая проезжала совсем рядом, по дороге. Неожиданно она затормозила и остановилась, из кабины выскочил офицер охранной службы и принялся командовать. Из кузова повыскакивал целый взвод солдат, они построились цепью и принялись прочесывать соседнее поле. Кейд и Фледвик залегли в каких-нибудь паре десятков метров от этой опасной шеренги. Если бы офицер выбрал именно их участок, то вряд ли Кейду удалось спастись — солдаты проходили слишком плотно. Впрочем, во время сражений ему приходилось выкарабкиваться и не из таких ситуаций. За себя он не волновался. Его мог выдать старый учитель. Стоило ему только запаниковать, как тогда, в машине, и он бы выдал их обоих. Однако старый плутишка, видать, настолько перепугался, что не мог ни двинуться, ни выдавить из себя ни звука.

Когда шеренга удалилась на достаточное расстояние, Кейд жестом приказал Фледвику двигаться за ним и пополз в другую сторону, подальше от отряда. Когда солдаты вернулись к машине, оба беглеца оказались уже в полной безопасности.

Несмотря на весь свой страх, Фледвик оказался весьма смышленым учеником. Ему быстро удалось перенять некоторые повадки настоящего Оружейника: бесшумно переползать с места на место, прятаться за кустами и деревьями, быстро перебегать открытые пространства, вовремя замечать опасность… Кейд в некоторой степени даже гордился таким учеником. Из старого проходимца мог бы выйти неплохой разведчик… ну, конечно, если бы он был слегка помоложе и принадлежал к благородному Ордену. Поймав себя на подобных мыслях, Оружейник даже удивился, еще несколько дней назад он бы ни за что не поверил, будто мог подумать такое о гражданском, да еще разжалованном Наставнике Клейн–дао, провинившимся в воровстве.

Однако во время этого необычного путешествия Кейду пришлось пойти на куда большие компромиссы. Уступив настойчивым домоганиям Фледвика, он наконец научил этого маленького мошенника управляться с газовым пистолетом. Не без брезгливости он взял в руки это грязное оружие и принялся показывать, как его разбирать, как наводить прицел, как целиться и стрелять. Остальное было делом практики. У них в запасе было несколько холостых патронов, и Фледвик с удовольствием ими воспользовался. Он тренировался в течение целого дня и научился довольно сносно попадать в цель. По мнению Кейда для гражданского этого было вполне достаточно. Он даже потрудился объяснить старому учителю, какая разница между газовым пистолетом охранников и настоящим оружием Оружейников. Что ружью Ордена соответствовала целая система символов и ритуалов, на что не мог претендовать газовый пистолет — оружие мещан.

Однако в ходе этого общения Кейд не только вдалбливал истины в голову коротышки, но и сам многому учился у него. За пять дней путешествия им довелось поболтать о многом, и он узнал о мире куда больше, чем за последние тридцать лет. Кейд прекрасно понимал: ему не подобало слушать россказни Фледвика о фабрике, о магазинах, и о том, как люди ходят в рестораны, театры, увеселительные заведения и разные притоны. Время от времени он утешал себя сомнительным доводам, что сам он никогда не задавал Фледвику никаких вопросов, и только слушал чужую болтовню. Большую часть слов, которые использовал в своей речи маленький пройдоха, Кейд понимал, но иногда между ними возникал почти непреодолимый языковой барьер. Словарный запас Кейда, как это быстро выяснилось, состоял в основном, из двух пластов: официального литературного языка, которым пользовались все проповедники и наставники, и разухабистого жаргона, изобилующего физиологическими потребностями, Кейд понимал, что родился этот слэнг в блатном мире, с которым он сам никогда не сталкивался, и даже не имел представления какой контингент может его составлять.

Однако очень часто на помощь Кейду приходила его природная смекалка. Он просто догадывался о значении того или иного слова — слишком уж красноречивым и ясным был контекст.

Хотя Фледвик замолкал крайне редко, но Кейду все-таки удалось внушить своему спутнику, какое значение для него, Оружейника, имеет Орден и его порядок. Он начинал осознавать, что хотя Фледвик и восхищался Орденом, но по каким-то своим, извращенным причинам. Он, казалось, был совершенно не способен понять внутреннюю жизнь Братства, его традиции, законы, ритуалы и неоспоримость многих истин, которые заучивались Оружейниками наизусть. Он не видел никакого смысла следовать этим законам и строить свою жизнь, постоянно подчиняя ее интересам Ордена. Да, Фледвик был Наставником Клейн–дао, но не патриотом Империи. Каждый гражданин сначала должен думать об интересах государства, а потом уже о себе, у старого мошенника даже эта истина была вывернута наизнанку и поставлена с ног на голову.

Кейд подозревал, что для Фледвика Верховный Понтифекс — это абстрактное лицо, окруженное ореолом святости, нечто вроде заведующего отделом Философии Ордена. Он никак не мог осознать, что одним своим существованием Верховный Понтифекс придавал смысл деятельности всего Братства, что он сам по себе являлся воплощением доблести и служению долгу. Однако как Кейд не был зол на старого мошенника, а многое простил ему, когда тот уже в сумерках заходящего солнца сумел без малейшего звука заманить в силки жирную индейку.