Выпивка растеклась по желудку, по телу побежало приятное тепло. Сознание окончательно освободилось от оцепенения. Мелькнула мысль, которую он так часто повторял по утрам:

“Таков закон: Императору подобает править…”

— А Ордену с Верховным Понтифексом во гла…

Мысль сверкнула молнией и обожгла сознание:

— Верховный Понтифекс, — хрипло прошептал, он непослушными губами.

— Все в порядке, — тихо бросила девушка, садясь на свое место и ставя перед собой стакан. — Я дала тебе противоядие… тебе не придется ничего делать против собственной воли…

Кейд попытался подняться, он облокотился на стол, но руки сорвались, и он едва не ударился лицом о деревянный край. Он посмотрел на девушку. Теперь он видел ее более отчетливо. Она была ужасно накрашена, а густые, волнистые волосы прядями падали на полупрозрачную, легкую ткань багряной пижамы. Такой костюм совершенно не имел смысла. Только высокородные могли позволить себе носить прозрачное, обычные гражданские одевались в простые одежды из грубых, аляповатых тканей. Однако только гражданские носили вот такие пижамы — широкие курточки и штаны, — высокородные леди одевались в длинные рубахи и сутаны. Кейд потряс головой, пытаясь прояснить мысли. Он не без труда оторвал взгляд от ее нагого тела, которое ясно просматривалось сквозь легкую газовую ткань.

Она проследила за его взглядом и слегка покраснела:

— Это всего лишь маскарад, — шепотом пояснила она, глядя ему в глаза. — Я не могла одеться иначе.

Кейд даже и не пытался понять, о чем она говорит. Ее лицо, даже под этим безобразным слоем краски, впечатляло своей красотой.

— Ты такая же гражданская, как и все здесь, — произнес он глухо.

— Тише, — холодно отрезала она. — А теперь внимательно послушай меня…

— Ты была с этими проклятыми предателями, — оборвал он ее. — Ты работаешь на них, — речь у него почти восстановилась, да и мускулы перестали ныть. Кейд чувствовал, что готов действовать.

Девушка качнула головой, волна густых волос шевельнулись, точно живые.

— Да нет же. Неужели ты так ничего и не понял? Если бы ты проглотил капсулу, которую я тебе дала в комнате, ты бы никогда не впал в это состояние. Наркотик бы просто не подействовал на тебя. И тогда ты мог бы убежать сам, без посторонней помощи. А теперь, видишь, во что ты влип?

Да, в определенном смысле, она была права. Ему ведь так и не удалось удрать оттуда.

— Ну ладно, — более миролюбиво заметила девушка, — что было, то было. Теперь, надеюсь, ты станешь более осмотрительным. Как ты себя чувствуешь? Лучше? Действие наркотика прекратилось? Вот видишь, мне все-таки удалось тебе помочь, не забывай этого.

Кейд завозился на стуле, переставляя ноги.

— Спасибо за помощь, — натянуто выдавил он. — Теперь со мной все в порядке. Я должен добраться до ближайшего Конвента и обо всем отрапортовать. Я… — он даже запнулся на секунду, потому что дальнейшее и ему самому казалось святотатством: — …не включу ваше описание в рапорт.

Девушка безразлично пожала плечами:

— Тебе не надоело нести чушь? — устало поинтересовалась она. — Кейд, неужели ты до сих пор не понял, в какую передрягу влип? Есть вещи, о которых ты не имеешь ни малейшего представления. Ты не можешь…

— Если у тебя есть информация, ты должна мне ее предоставить, — резко перебил он ее. — А потом, когда виновные будут наказаны, мы с тобой больше не встретимся.

Он даже не поверил тому, что сказал. Почему он так старательно защищает это… существо., от заслуженного наказания? Она работала на этих предателей, а значит по закону обязана отвечать за все вместе с ними. Он просто обязан внести ее описание в рапорт и доложить обо всем, что случилось. Да, конечно, она помогла ему, но это ведь ее прямая обязанность. Гражданским положено оказывать содействие членам Ордена. Он, целомудренный Оружейник вынужден сидеть здесь, в этом непотребном, грязном месте v выслушивать дерзости какой-то гражданской! Впрочем, он не желал ей зла. С ней разберется и городской сторожевой.

— Кейд… — она отвратительно захихикала, прикрывая рот ладонью. — Ты когда-нибудь вообще раньше пил?

— Пил? — недоуменно переспросил он, не понимая, куда она собственно клонит. — Я много раз утолял жажду…

Она открыто расхохоталась, и смех у нее звучал порочно и дерзко.

— Да нет, глупый, я имею в виду сильные алкогольные напитки?

В первую секунду он даже задохнулся от возмущения. Да за кого она его принимает?

— Это же запрещено… — и он замолчал, ужаснувшись ситуации, в которой оказался сейчас. — Запрещено… — Оружейнику не подобает употреблять алкогольные напитки, Оружейнику не подобает общаться с гражданскими женщинами. Это закон. Из-за любви к женщине Оружейник может пренебречь службой Императору.

— Послушай-ка, гражданка! — начал он в ярости.

— О, Кейд, — неожиданно пропела она, подаваясь вперед и наваливаясь грудью на стол. — Может тебе хватит? Ты ведь уже и так выпил достаточно. Может нам лучше отправиться ко мне? — ее голос звучал льстиво и слащаво. — Пойдем, миленький. Вот увидишь, я доставлю тебе настоящее удовольствие…

Из-за ее спины выплыла дородная, мясистая бабенка.

— Я — хозяйка Кэннон, — заявила она, упирая толстые руки в крутые бока. — Что это ты тут делаешь, деточка? Ты не из моих.