Цокая по ступеням каблучками, они прошли мимо и скрылись в здании. Ещё на подходе, у одной из подружек из сумки вывалился ключ. Потеря не была обнаружена, а Денис сделал то, что обычно делал в подобных случаях. Он ни сказал ни слова. Сейчас же рассматривая блестящую на асфальте серебристую железку, он равнодушно представил возможные метания девушки.

С ключика, внимание Дениса перекочевало на продетый в его отверстие шнурок. Обыкновенная белая верёвочка, периодически вздрагивающая под слабыми порывами июльского ветерка, вызвала в Денисе какое-то странное, непонятное чувство. Привыкший до мелочей разбирать собственные ощущения, Денис сначала удивился, а после стал копаться в памяти, стремясь разобраться в непонятных ассоциациях.

Разобрался быстро. Память покорно отмотала несколько дней и в мельчайших подробностях напомнила Денису о состоявшейся встрече.

В то утро, они с Валентином Леонидовичем сели в электричку и выехав на окраину города, сошли на станции "Лианозово". Рядом, в гаражных боксах находился арендуемый Валентином Леонидовичем закуток, в недрах которого тот хранил необходимое в поездках снаряжение. Вскоре сборы были окончены, но Валентин Леонидович не торопился уезжать. Денису он объяснил, что ждёт сына старого приятеля. Тот увлекался дайвингом и так же как они, отпуска свои проводил с группой единомышленников рыщущих по стране в поисках затонувших кораблей и содержимого их трюмов.

– Антон на днях вернулся из очередной поездки, - пояснил Валентин Леонидович, - судя по голосу, парень был чем-то взволнован, настаивал на встрече.

Парнем оказался светловолосый, с иголочки одетый мужчина лет тридцати. Денис сразу обратил внимание на кожаный кейс который тот как-то неестественно держал в полу вытянутой руке, стараясь, чтоб кейс не прикасался к телу. Войдя в гараж Антон словно стремясь скорей избавиться от ноши оставил кейс перед входом. Поздоровавшись, он сразу перешёл к делу и поведал, что на этот раз их группу занесло на приток Оки реку Угра. Там, где сотни лет назад случилось великое противостояние Русских дружин и великого татарского войска и произошла история, которая привела Антона к арендуемому Валентином Леонидовичем боксу.

– Мы уже пожитки собирать начали, - рассказывал Антон, - но двое из наших решили на последок попытать счастья. Всплыли оба с настолько довольными физиономиями, что всем стало ясно, что счастье, - грустно усмехнулся рассказчик, - нам все-таки улыбнулось.

– Интересно, - потёр Валентин Леонидович руки в предвкушении захватывающей истории.

– Нашли они ладью в ил ушедшую. Не ладью даже, лодку скорее, - поправился Антон, - но сразу размечтались, что собственность кого-то из древнерусской знати. Решили, что такой бонус упустить нельзя и отложили отъезд ещё на сутки. На утро завели помпу, смыли с полусгнившего остова слой ила и обследовали находку. Чаяния наши не оправдались, ценного в лодке ничего не оказалось за исключением останков одного единственного человека. Кости мы подняли, а исследуя их на берегу обнаружили, что вокруг черепа повязан непонятно как сохранившийся шнурок. К великому нашему удивлению шнурок пролежавший под водой сотни лет, не рассыпался при попытке его снять, а спокойненько перекочевал в наши руки. Дальше больше, - продолжил рассказ Антон.
– На черепе, как раз под повязанным шнурком мы обнаружили глубокую борозду идущую по всей его окружности. Это не было похоже на травму или на вытертость. Череп был цел целёхонек, у меня вообще сложилось впечатление, что эта борозда, не знаю каким образом, но появилась там специально, чтоб шнурок не слетел с головы.

– И этот череп ты привёз сюда?
– Вытянул Валентин Леонидович руку в сторону стоявшего возле ворот кейса.

– Нет, - отмахнулся Антон, - череп к истории практически не имеет отношения. Поужинав, мы разбрелись по палаткам и завалились спать. Ранним утром проснулись от дикого, истерического хохота. Шумел старший группы Олег Бартин. Попытались выяснить, что же его развеселило, но выяснили лишь, что у Олега напрочь снесло крышу. Понимаете? Он просто сошёл с ума. Здоровенный, физически крепкий сорокалетний мужик, всегда отличавшийся флегматичным спокойствием, слетел с катушек так, что мы несколько часов не могли его успокоить. В конце концов нам пришлось его связать и вызвать на берег делегацию из психушки. Что с ним произошло, никто не понял. Ещё ночью из его палатки слышался размеренный храп, а с рассветом такое, - воспоминания заставили Антона растерянно развести руки.
– Глаза какие-то пустые, страшные, движения стали резкие, вообще Олегу не свойственные. Говорить будто разучился, лишь возгласы непонятные, да безостановочный истерический хохот.

– Ну а раньше срывов таких не было? Может скрывал от вас просто, а тут в неподходящий момент обострение?
– Предположил Валентин Леонидович.

– Да какое обострение, - махнул Антон рукой.
– Говорю же, он из всей группы самым флегматичным был. Моментов разных хватало, Олег никогда не терял присутствия духа, спокоен всегда и собран, но суть не в этом. Я на подъём самый лёгкий, поэтому когда начали собирать лагерь, я быстро собрал свои пожитки и начал паковать вещи Олега. Сворачивая спальник, под ним, как раз в районе головы я увидел тот самый снятый с черепа шнурок. То ли он выпал, а Олег этого не заметил, то ли он просто рассматривал перед сном, а потом сам сунул под спальник, я не знаю. Тогда я вообще не придал этому значения. Я запихнул шнурок в карман своего рюкзака и вернулся к нему лишь дома. Вы представляете, как должна выглядеть верёвка пролежавшая под водой несколько столетий?
– Неожиданно прервав рассказ обратился он к ним с вопросом.

– Никак, - тут же ответил Валентин Леонидович, - волокно не выдержит столь длительного воздействия, если это конечно не целлюлоза.

– Не целлюлоза точно, - заверил Антон.
– Вот как это выглядело сразу после подъёма со дна.

С этими словами он достал телефон и после проделанных с ним манипуляций протянул его Валентину Леонидовичу.

– Интересно, - пробормотал тот и передал телефон Денису.

На занявшем весь экран снимке, Денис увидел пожелтевший от времени, пошедший тёмными пятнами череп и узкий шнурок его опоясывающий. Шнурок мало отличался цветом от кости. Такой же пожелтевший от времени, усеянный язвами разложения. На снимке были хорошо видны нарушенные волокна ткани, которые ежом торча в стороны говорили, что вещице действительно не мало лет.

– Если это не целлюлоза, то сохранность шнурка действительно сложно объяснить, - пустился в размышления Валентин Леонидович, предположив, что сей факт и привёл к ним Сергея.

– Вот, что я увидел разобрав через несколько дней после возвращения домой рюкзак, - Перебил его Антон.

Подойдя к воротам он подхватил кейс и так же держа ношу на полувытянутой руке вернулся к верстаку. Аккуратно двумя пальцами вынул из кейса пакет и так же осторожно, словно боясь даже через целлофан прикоснуться к его содержимому вытряхнул из него белую верёвочку.