Шрифт:
Иные говорят, будто Эйрик устроил всё так, чтобы призраки во время вручения письма стояли лицом к востоку, и будто бы попросил гонца держать письмо вверх ногами, чтобы к призракам оно оказалось повёрнуто правильно. Они спросили: «Hvor er det daevel Hekkelfjeld?» [31] Гонец молча указал им на восток, и они пустились в путь.
4. ПОГИБШИЕ ДАЮТ ЗНАТЬ О СЕБЕ
Братья с хутора Рейнистадир
31
«Где, черт возьми, эта гора Гекла?» (искаж. датск.)
(J'on 'Arnason, 1956–1961, I)
Осенью 1780 года Хатльдоур Бьяртнасон, который управлял монастырскими землями [32] в Рейнистадире, послал своего двадцатилетнего сына по имени Бьяртни и ещё одного человека, Йоуна по прозвищу Норвежец, на юг покупать овец, потому что в тот год на севере страны пало много скота. Позже, той же осенью, Хатльдоур отправил на юг и своего младшего сына, мальчика одиннадцати лет по имени Эйнар, а с ним человека по имени Сигурд, чтобы они помогли остальным гнать купленный скот домой. Говорят, что Эйнару не хотелось пускаться в путь, и он сказал, что домой не вернётся. А ещё говорят, отец настоял, чтобы он поехал: ведь, хотя Рейнистадир был богатым хутором, Хатльдоур рассчитывал, что юному покупателю его друзья непременно отдадут овцу-другую даром. Рассказывают, что, когда они покупали скот на юге и востоке, Бьяртни — а именно он хлопотал обо всём для товарищей — как-то раз вошёл в кузницу, где один пастор ковал железо. Бьяртни взял у него кусок железа и сказал:
32
Разумеется, в лютеранской Исландии в XVIII веке уже не было действующих монастырей; бывшие монастырские земли принадлежали государству (обычно на них располагалась усадьба сислуманна и пр.), но названия мест «такой-то монастырь» до наших дней сохранились в исландской топонимике.
На это пастор рассердился; его работница как раз ждала от него ребёнка, и он подумал: не иначе как Бьяртни узнал об этом и теперь укоряет его. И пастор ответил в гневе:
Мне души твоей не жаль: Смерть в горах ты обретёшь!Слова пастора оказались пророческими: поздней осенью четверо товарищей со скотом собрались в горы и, как их ни отговаривали друзья и знакомые, решили отправиться домой на север через Кьяларнес, словно сами стремились навстречу гибели. Им нашли проводника по имени Йоун. Но они так никуда и не выбрались и все погибли в горах вместе со скотом и всем своим имуществом.
Прошла зима, а от братьев всё нет вестей. Но в Рейнистадире неладное почуяли только тогда, когда сестре этих братьев, по имени Бьёрг Хатльдоурсдоттир, приснилось, что Бьяртни пришёл к ней и сказал такую вису:
Нас никто бы не сыскал Нынче под снегами. Трое суток тосковал Бьяртни над телами.С наступлением весны один путник отправился на юг через горы и обнаружил палатку товарищей, а в ней мёртвые тела, очевидно братьев и ещё двоих людей. Потом палатку нашли другие путники, но они увидели в ней только двоих мертвецов, и, когда из Рейнистадира приехали забирать тела, их тоже оказалось только два: тела Сигурда и Йоуна-проводника. После долгих поисков много севернее от этого места в горах нашли одну руку Йоуна Норвежца, его седло, перерезанные подпруги и коня с перерезанным горлом. Тогда все решили, что он, как самый смелый из товарищей, попытался продолжить путь на север, но отчаялся выйти к жилью и сам зарезал своего коня, чтобы не мучить его понапрасну. Но от самих братьев не нашлось ни клочка, ни волоска и даже ни одной вещи из тех, что были у них с собой. После этих безрезультатных поисков их сестре снова приснилось, что Бьяртни пришёл к ней и сказал:
Вот лежим мы, скорчившись в ущелье, А прежде спали под шатром; Там были все мы впятером.Услышав эту вису, все заподозрили, что путник, который проезжал по этой дороге весной, снял с мертвецов всё ценное, а сами тела вытащил из палатки и где-нибудь спрятал. Тогда начали расследование и возбудили судебное дело, но всё напрасно. Сведения о пропаже тела пытались добыть любой ценой — и тогда пригласили колдуна, подумали: может, у него получится. Он обосновался в сарае в Рейнистадире. Ему привиделось, что тела братьев на лавовом поле, в ложбине, завалены камнями и сверху привалена большая каменная плита, а под ней лежит записка с рунами; колдун сказал, что тела не найдутся, пока эта записка не исчезнет. Дома всё привиделось ему отчетливо, и он снарядился в путь, но по дороге видение померкло, и когда он прибыл в то место, где были спрятаны тела, то ничего не смог отыскать.
Тела наконец нашлись около 1845 года на лавовом поле Кьялхрёйн, под каменной плитой, как и говорил колдун. По другим рассказам, Бьяртни приснился матери братьев — Рагнхейд, и приведённые здесь висы он говорил ей; этой версии придерживается доктор Мауэр, а я придерживаюсь рассказа пастора Скули, выросшего в Скагафьорде. [Прим. Йоуна Ауртнасона.]
Преподобный Торлаук Тораринссон
(J'on 'Arnason, 1956–1961, I)
В ночь после того, как пастор Торлаук Тораринссон утонул в реке Хёргау, одной его знакомой девушке приснилось, что он пришёл к ней и говорит:
Смерть меня пояла, Смерти остро жало. Смерть горька и сладостна И всё же не безрадостна Тем, кто верует в Христа, Кто без страха ждет Суда.Крестьянин с Зелёной Моховины
(J'on 'Arnason, 1956–1961, I)
Большая Зелёная Моховина — это название одного из заброшенных хуторов, которые были в Северной Муласисле в поселении под названием Острова. В XVII веке постройки на Зелёной Моховине ещё стояли, и у развалин много лет косили сено. Колодезь с водой на этом хуторе в зимнее время становился негодным, и воду приходилось таскать из реки Лагарфльот; тогда она текла по другому руслу, гораздо ближе к хутору, и всё же тропа до неё была длинная. Однажды в сильный буран хозяин Зелёной Моховины отправился на Лагарфльот за водой и не вернулся. А ночью под окном его жены кто-то сказал такую вису:
Мраз убил, метель укрыла, Замер дух в дороге. Обречён — кто вышел вон В пургу без подмоги.После этого людям часто являлся призрак этого бонда, и тогда хутор Зелёная Моховина был заброшен.
«Как ни хорони концов, а наружу выйдут»
(J'on 'Arnason, 1956–1961, I)
Как-то раз на одном кладбище при пасторской усадьбе рыли могилу. Тогда выкопали много старых костей, среди них череп, пронзённый насквозь вязальной спицей. Этот череп пастор до следующего церковного праздника хранил у себя. Когда началось богослужение, он подождал, пока весь народ соберётся в церкви, а потом прикрепил череп над входом. После службы пастор первым вышел в сопровождении дьячка и стал наблюдать за выходящими. Ничего не случилось, и они решили проверить, не остался ли кто-нибудь внутри. Там оказалась одна древняя старуха, она сгорбилась за дверью, и выйти её пришлось заставлять силком. Из черепа на её головной убор капнули три капли крови. Тогда она сказала: «Как ни хорони концов, а наружу выйдут». Она призналась, что когда-то лишила своего мужа жизни, вогнав ему в голову вязальную спицу. Тогда она была молода, вышла за него не по своей воле и прожила с ним недолго. Она похоронила его сама, никто этого не видел. Потом она вышла замуж за другого, который тоже умер. Говорят, эту старуху утопили: так тогда карали матерей-детоубийц.