Шрифт:
А день какой сегодня?
Воскресенье.
Да будет мрак зиять со всех сторон.
Да буду я вовеки неприкаян.
Как Каин.
Как он.
Да будет время медлить возле нас.
Да будет очаровано пространство
своим непостоянством в этот час.
Да будет ночь.
Да будет всё как есть.
Иного и не жду при этой жизни.
В моей Отчизне без меня не счесть
пророков, ясновидцев и святых.
Подальше бы, о Господи, от них.
* * *
Ах, как вьётся верёвочка.
Видно, кончаться не скоро.
Деревянные улочки,
ставни, задвижки, запоры…
Закрываю все створки,
валяюсь в измятой постели.
Ах, какие задворки
для нас на земле уцелели.
Выйдет прошлое боком,
да так и пройдёт под сурдинку.
Подгляжу ненароком
и горе, и счастье в обнимку,
толчею у прилавка,
пустые усталые лица.
Даже здесь, в этой давке,
мне с ними не слиться.
Лишь бы жизнь не теряла
извечный свой привкус бумажный.
Это тоже не мало,
а всё остальное не важно,
даже город голодный
в свистках милицейских окраин,
даже страх подворотный,
которому я не хозяин.
Я ведь знаю отныне,
что жил и умру на чужбине,
никогда не покину
я этой великой пустыни.
Ты прости мне, Иосиф,
но это моя остановка.
Ах, как вьётся верёвочка.
Как она вьётся, верёвка.
* * *
Жизнь пришла в запустенье.
Скупая пора нищеты
наступает, но ты
всюду ищешь знамение,
повод казаться беспечным,
повторяя: “Конечно.
Я всё понимаю, но это не вечно”.
Жизнь пришла в запустенье.
И можно писать наугад
что угодно: дорогу, стареющий сад,
бормотание листьев ночных,
паутину сырых фонарей,
город, поле, казарму, колючую сеть лагерей,
только стоит ли, если
Жизнь пришла в запустенье.
Если дело не в строчках
(куда и зачем рифмовал),
не в позиции даже.
Ты знаешь подспудно,
что боль неподсудна.
Искал, находил, потерял…
Это, в общем, не трудно.
Жизнь пришла в запустенье.
Зачем тебе этот рефрен?
Я готов отказаться,
но что мне предложат взамен,
если жизнь —
в самом деле, пришла в запустенье?
* * *
Олегу Григорьеву
Погребальной меди звуки.
Дождик колкий, как песок.
Я возьму зачем-то в руки