Черты его лица становятся мягче.

– Я покажу вам дорогу, после того, как получу свою кровь.

Мои губы искривляются от одного взгляда на мясную лавку. Свиные туши, гирлянды колбас и бараньих ног висят на крючках над прилавком, все кишит мухами. Мясник с румяными щеками шлепает по ним окровавленной тряпкой. Они секунду-другую кружат в воздухе, а затем возвращаются.

Эш кладет медную монету на прилавок.

– Один пакет крови Синт-1.

Мясник усмехается.

– Не за эту цену, сынок. Разве ты не слышал, теперь пакет стоит два медяка? Правительство ввело налог на Кровь-Синт-1. Я могу предложить тебе свиную кровь?

Я смеюсь.

– Какая ирония. Всегда считала тебя редкостной свиньей.

Эш сжимает челюсть.

И когда это я умудрилась превратиться в такую стерву? Ведь я бы никогда не допустила, чтобы Марта пила свиную кровь; её вообще никому нельзя пить. Я протягиваю мяснику несколько монет.

— Вот, я оплачу.

— Мне на фиг не сдалась твоя милостыня, — огрызается он.

— Ну и что ты тогда собираешься есть? Вряд ли ты можешь питаться человеческой пищей. Или можешь? — никогда не думала, что спрошу о таком полукровку.

— Нет, она для меня, как трава. Я не смогу переварить такое, — признается он.

Внезапный лязг металла по металлу позади нас заставляет меня подпрыгнуть. Я разворачиваюсь, и меня окатывает волна страха. Трое парней из числа Праведников, которые преследовали нас ранее, теперь стояли позади нас и насмехались. Они заблокировали переулок.

— Вот ты где, — говорит Марте парень с железным прутом.

— Не смей трогать ее, — предупреждаю его.

Пьяные парни лишь смеются

— Его Всесилие защищает только одну расу! — говорит Железный Прут, замахиваясь своим оружием.

Мужчины бросаются на нас.

Дальнейшее происходит так быстро, что я едва успеваю среагировать. Эш толкает меня в бок, и встает впереди Марты, которая падает, когда пытается отойти от мужчин. Эш грубо хватает Железный Прут за горло, и бросает его в мясной ларек. Во все стороны летят кровь и мясо. У моих ног приземляется баранья нога.

— Берегись! — кричу я, когда второй человек устремляется к Эшу.

Я хватаюсь за баранью ногу у моих ног, и, раскачивая ее как дубинку, бью парня по башке. Он отступает назад один, два, три шага, прежде чем убегает. Двое друзей следуют его примеру, прежде чем мы с Эшем нанесем им еще увечья.

Мы садимся с Мартой на деревянный ящик. Ее седые волосы вылезли из-под косынки, ее когтистые руки дрожат. Я бросаю мясо и быстро обнимаю ее.

— Вы ранены? — спрашивает её Эш.

Марта протягивает свою руку. Она кровоточит.

— Я такая глупая старая карга. Я порезалась, когда упала, — говорит она, пытаясь растянуть губы в редкозубой улыбке.

Эш отпрянул от испуга, увидев дыры там, где должны были быть её клыки.

— Нам нужно перевязать ей руку, — говорю я, протягивая один из шарфов, из купленных мной ранее.

Он нежно оборачивает его вокруг руки Марты. Я едва узнаю этого парня, передо мной. Его лицо, обычно такое жесткое и злое, но сейчас оно нежное и заботливое. Он резко поднимает взгляд, ощущая, что я изучаю его. Я краснею.

— Спасибо, дорогой, — говорит Марта, похлопывая его по щеке, пока он занимается её рукой.

— Да. Спасибо тебе, Эш, — тихо говорю я. — Не знаю, чтобы случилось не, окажись ты здесь.

Он потирает шею и встает.

– Всегда, пожалуйста.

Марта с интересом изучает его, пока он помогает ей подняться.

– Тебя зовут Эш? А именно Эш Фишер?

— Ага. А что?

Она улыбается.

– Я знаю твою семью. До войны, я регулярно посещала службы твоего отца, и мы росли совсем рядом. Я даже присматривала за тобой.

Эш задумывается на мгновение, а затем на его лице расцветает широкая улыбка.

– Вы — леди с кровавыми конфетами!

Она улыбается.

– Верно. Ты так вырос. В последний раз я видела тебя прямо перед началом войны. Тебе было восемь лет, и моя внучка Лиллиана гоняла тебя вокруг кладбища за то, что ты пытался посадить пауков ей на макушку.

Я смеюсь, представив себе эту картину, и Эш смеется глубоким хрипловатым смехом. Я раньше никогда не слышала, как он смеется. Этот смех очень ему подходит, я быстро отвожу взгляд, мои эмоции в полном раздрае.

— Как там Лиллиана? — спрашивает он.

— Её отправили в Бесплодные Земли во время войны вместе с моей дочерью и её мужем. С тех пор я о них ничего не слышала.

– Мне очень жаль, — отвечает Эш — до меня доходили слухи о том, что происходило в Бесплодных Землях. Моя мама проводила собрания Легиона Фронта Освобождения в церкви как раз перед тем, как её отправили в гетто, и они много обсуждали эти события.