– Дурочка моя маленькая. Я люблю тебя... те-бя, слышишь?

Мои слезы снова делают мой голос капризным и жалким:

– Ты даже говорить мне такое не можешь.

"Я - не жалкая... Я - не жалкая... и не нужны мне твои чувственные подачки". Нужны - я хочу эту подачку, хо-чу...И что потом? Он поедет к своей Приме в Запредельный, а ты будешь целыми днями высматривать его в окошко, и спать с ним от случая к случаю? Нет... никогда... ни за что...

– Ы-ы-м... Бэмби, прекрати, я не шучу. У меня здесь нет запасной одежды.

А ему все хиханьки да хаханьки! Вместо того, чтобы поддержать меня в моем стремлении оставить наши отношения честными и незапятнанными, он продолжает заводить мое тело, и подводить его к точке невозврата.

– Рэд, стой, я тоже не шучу...

– Как вы с ней ладите, ума не приложу. Как вам удается уживаться вместе?

– Т-ты о ком?

Нет, не может быть, неужели я уже знакома с его Примой? У-у-у... все еще хуже, чем я предполагала...

– О той, которая знает десять иностранных языков, решает в уме сложнейшие логарифмические задачи, и о той, которая находит совершенно неверные ответы на простейшие житейские вопросы. С чего ты взяла, что у меня появилась новая Прима?

– Сева сказал.

– Ага, ну да - это показатель, это - безусловный, заслуживающий твоего доверия, источник... Проехали, предположим, что ты ему поверила. Но, как тебе могло прийти в голову то, что я мог подчиниться твоему отцу, и кинуться за тобой, при этом оставив свою любимую женщину? Я что, по-твоему, способен на то, чтобы оставить свою любимую женщину ради своей бывшей?

– Я - не просто твоя бывшая, я - еще и мать твоего ребенка. И ты, наверное, сделал это ради Харда... Или нет? Или я опять сморозила глупость?

– Бэмби, Бэмби... Да ведь даже твои догадки про экспериментальный дурдом были более обоснованными и не такими смешными, как те, которые ты выстроила в отношении моей повторной женитьбы. Лады, переходим к последнему вопросу... Подумай, почему я остался здесь дожидаться момента твоего пробуждения?

– Э-э... больше некому было?

Дура-дура-дура...

– А твой отец позволил бы мне остаться наедине с тобой, зная о том, что у меня есть другая женщина?

– Н-не знаю... Может, он хотел, чтобы ты сам мне об этом рассказал, потому что решил, что для меня же лучше будет сразу - с корнем, чем постепенно - по одному листочку. Ведь, в первом случае - боль резкая, но быстрая, а во втором - медленная, но мучительная.

– Ага, и для этого быстро-резкого твой отец одобрил именно этот момент, как идеальный... Ах да, он же, по всей вероятности, решил, что его дочь, пережившая нервный срыв из-за эмоционального потрясения, просто-таки обязана сразу перенести еще один...

– И что все это значит?

– Что именно?

– Ну, все это значит, что у тебя никого нет?

– Как раз наоборот...

Я опять начинаю хныкать.

– Бэмби, нет, ты - невыносима. Успокойся, любимая - не надо плакать... Это значит, что у меня есть ты, и что я очень тебя люблю...

А может это все-таки сон? Точно....

– Так я и знала, что сплю... Но, с другой стороны, если я сплю, то могу говорить и делать все, что захочу.

– И что же ты хочешь?

– Признаться тебе в любви и заняться с тобой любовью.

...Ой-ой-ой... моя туника уже болтается на моих пятках... моя грудь уже в руках и губах Рэда...

– Милый мой, хороший мой....

Мне удается оторвать от своей груди его голову, но не его руки:

– Что любимая?

Издаю глубокий стон... дышу... стон... стон... Его рука уже на моих трусиках...

– П-подож-ди... еще д-два с-слова... если это - мой эротический сон, то должна тебя предупредить о том, что, по его сценарию, в нем все происходит очень быстро...

Прежде чем накрыть своей ухмылкой мои губы, Рэд с тихим рыком говорит:

– Готов исполнить любое желание моей богини...

Я не могу сказать "прекрати богохульствовать", потому что мне уже и не удается, и не хочется издавать членораздельные звуки...