Возле кресла лежит скрюченный Самиль - соРодич Всеволода.

– Папа, ему больно... Папа, ему больно...

Вид Самиля становится последней каплей, рухнувшей на чашу моего психического равновесия.

Мои рыдания накрывают меня своей безудержной лавиной, смывающей остатки разумной части моего рассудка:

– Папа, я не хочу просыпаться, пожалуйста, нет... только не это... н-е-е-т...

Я сейчас проснусь, и опять окажусь на платформе, а завтра "меня переедут" к Адаму...

– Н-е-е-т...

Отец берет меня на руки, и я цепляюсь пальцами за его рубашку, прячу голову у него на груди, и захлебываюсь в своей истерике. Где-то вдалеке, в другом измерении, слышу голос Никиты:

– Что?

– Отключи ее... Саша, помоги ему.... Это надо сделать медленно.... Вы поняли меня - медленно. У нее нервный срыв из-за эмоционального потрясения. Никита, я кому сказал, аккуратно?...

Голоса все отдаляются и отдаляются от меня, или это я отдаляюсь от них? Нет, это я сама уже не чувствую себя, и не различаю ни одного своего органа чувств...

Я же просила.... Не хочу просыпаться... Нет...

Глава 12. НеСон

Мое истерзанное тело распластано на каменном полу, мои органы слуха улавливают звук шагов, означающих приближение ко мне Боли, и мои органы зрения показывают мне ноги, означающие, что Боль уже здесь. Когда это закончится? Что я сделала такого, чтобы терпеть эти издевательства? Не надо, не трогайте меня...Маша-Синди, молчи, только молчи...

Меня кто-то выхватывает из моего кошмара, и я резко открываю глаза, ориентируясь в окружающей меня обстановке нашего дома в Мирном городе.

Мое лицо аккуратно зажато в ладонях Рэда. Мои легкие делают глубокий вдох, и я понимаю, что нахожусь в реальном мире, а не в мире сновидений:

– Значит, все это взаправду?

– Что именно?

– То, что вы забрали меня домой.

– Да.

– Еще раз, спасибо.

– Еще раз, не за что.

Глаза моего любимого излучают обеспокоенность. Ха, я, кажется, догадываюсь обо всех ее причинах. Что ж, Арина, помни про чувство собственного достоинства, и постарайся выйти из этой ситуации с высоко поднятой головой:

– Где все?

Я решительно убираю руки Рэда от своего лица, и сажусь, подтягивая свои ноги под себя. Уже лучше - так наши с ним глаза находятся на одном уровне.

Мой любимый внимательно наблюдает за мной:

– Я пообещал позвонить им, как только ты проснешься.

– Как долго я спала?

– Почти шесть часов. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо... Рэд, э-э, не звони им пока, потому что нам с тобой надо поговорить.

Его лицо становится абсолютно непроницаемым.

– Рэд, мне очень жаль, что все так получилось. Я достаточно хорошо знаю своего отца, чтобы составить себе полное представление о том, какие методы воздействия он использовал на тебе.

Мой бывший муж даже не шелохнулся в ответ, что ж продолжим:

– Обещаю, что подобное больше никогда не повторится, обещаю тебе, что лично прослежу за тем, чтобы моя семья оставила тебя в покое...

Арина, не забудь еще про его непомерное чувство долга:

– Рэд, пойми, ты мне ничего не должен. У тебя нет передо мной никаких обязательств, ради которых ты должен отрываться от своей семьи, рискуя своей жизнью и своим здоровьем.

Он делает какое-то неопределенное движение в мою сторону. Я резко отодвигаюсь от него, беру в руки подушку, и прижимаю ее к себе. И зачем тебе понадобилась подушка? Не знаю, но с ней я чувствую себя уверенней, что ли...

– Только не вздумай меня утешать, только не вздумай оправдываться передо мной, слышишь? Ты ни в чем передо мной не виноват. Не скрою, что мне больно и обидно... не скрою, что я чувствую себя разобранной на запчасти... но все это - не твоя забота, а моя.