Рэд, наконец, прерывает мой монолог:

– Бэмби, ты так много всего наговорила. Только я, честно говоря, ничего из этого не понял.

Моя сверхчувствительность делает свое злое дело - мои глаза наполняются слезами. Похоже, на этом моменте мне пора попрощаться со своим чувством собственного достоинства. Я закрываю свое лицо руками, и тихо прошу:

– Рэд, пожалуйста, ты же видишь, что это свыше моих сил. Пожалуйста, просто поверь, что я желаю тебе счастья, и что я верю в то, что ты заслуживаешь самых высоких проявлений любви и заботы.

Мои слезы тихо катятся по моим щекам, я вытираю их, и говорю уже более твердым голосом:

– Не волнуйся о сыне. Ты будешь видеться с Хардом так часто, как только захочешь. Я даже разрешу ему ездить к тебе домой в Запредельный город в том случае, если твоя Прима не будет против этого, конечно.

Рэд переспрашивает:

– Прима?

– Прости, я не хотела, чтобы ты услышал в моих словах намек на то, что она может возражать против твоих встреч с сыном. Не думай, что мои слова направлены на то, чтобы показать тебе мои несуществующие сомнения в ее доброте и понимании по отношению к тебе.

Слышу, как Рэд передвигается по кровати, но мне некуда отодвинуться, потому что моя спина уже упирается в ее изголовье, и поэтому я лишь сильнее прижимаю к себе подушку.

Представляю себе то, как он сейчас начнет утешать меня, говорить мне, что я - хорошая, и что это - не моя вина в том, что он полюбил другую, и что я еще встречу достойного меня мужчину, и прочие бла-бла-бла... бла-бла-бла... Б-р-р, только не это!

Рэд нежно (нежно?) говорит:

– Бэмби, дай мне подушку.

– Нет, спасибо, она - не тяжелая.

– Милая, пожалуйста.

– Нет, мы с ней уже породнились.

Какая же я жалкая дура.

– Солнышко...

Я поднимаю голову, и пытаюсь пристыдить моего любимого:

– Рэд, имей совесть, а? Я понимаю, насколько жалко сейчас выгляжу, и я понимаю, что ты не можешь сейчас испытывать ко мне ничего, кроме жалости. Только не надо меня утешать, потому что ты тем самым сделаешь мне еще больнее...

Его глаза мягко смотрят на меня:

– Я не собирался тебя утешать, я собирался познакомить тебя со своей Примой.

Что? Нет, только не это!

– Пожалуйста, не делай этого... Я не готова... Только не сегодня... Пожалуйста, пощади мои чувства к тебе...

Он делает вид, что не слышит меня, и пытается силой забрать из моих рук подушку. Судя по всему, его терпение иссякло, потому что он резко дергает ее на себя и... ой... подушка летит на пол...

– Сегодня, любимая, сию минуту, и... Бэмби, я уверен в том, что вы с ней прекрасно поладите.

ой...моя спина уже летит на кровать... ой... я уже под моим любимым, и, если мой рассудок из-за этого чувствует себя немного скованно, то мое тело поступает с точностью до наоборот...

– Бэмби, я тебя люблю.

Что? Что он сказал? Нет, это неправильно... Так не должно быть...

Ой, да брось ты! Что неправильно? Что не должно быть?

Мы не можем так поступать, потому что это несправедливо по отношению к той женщине. Я не должна бездумно отдаваться этому моменту, не анализируя его последствия.

Моим внутренним увещеваниям не удается воздействовать на мое тело, которое, вопреки моему здравому смыслу, уже давно растаяло под прикосновениями и поцелуями Рэда.

Бэмби, ты - сильная... Бэмби, ты никогда не думала тем местом... Бэмби, останови его... Сейчас...

Моя голова начинает крутиться в разные стороны, пытаясь высвободить мои губы от губ Рэда, мои руки начинают отталкивать торс Рэда, и мои ноги пытаются вытащить меня из-под тела Рэда... Он что, издевается надо мной? Чем сильнее мое сопротивление, тем глубже его ласки, чем активнее мои движения, тем большая дрожь сотрясает его тело.

Мой любимый все-таки прерывает поцелуй, но при этом крепко держит мою голову руками:

– Любимая, прекрати так извиваться, ты же не хочешь, чтобы я кончил себе в штаны...

Мое дыхание очень частит и от возбуждения, и от приложенных усилий, направленных на мое ему сопротивление:

– Хэ...хэ-м...мэ-х... хэ...хэ-м...мэ-х... мы-х... не-х...мы-х...н-не-льзя

Боже, какая же у моего любимого умопомрачительная улыбка, как же я по ней соскучилась...