Шрифт:
Меня опять выводят из вереницы рабов, идущих к яме.
Все тот же домик, все та же комната, все та же, расположенная изголовьем к противоположной от двери стене, кровать.
Мне показывают принять душ, и я не отказываю себе в этом удовольствии, заранее зная, что откажу в удовольствии жене Главного (да когда же кто-то удовлетворит эту дуру, чтобы она оставила меня в покое?).
Я возвращаюсь в комнату, и вижу четверых (четверых?) граждан и "зудящий передок". И что это значит? Погонщики здесь в роли ее помощников, или как? Она что, решила меня изнасиловать?
Усталость после тренировки и расслабленность после душа притупили мою реакцию. Погонщики сделали это со мной настолько быстро, что я не успел оказать им должное сопротивление...
Уже через несколько минут я лежу на животе, с прикованными к углам кровати ногами и руками... Слышу стоны и проклятия тех ублюдков, которым - таки досталось от меня в эти несколько минут... Слышу жесткий голос суки: "Я тебя предупреждала, а ты мне не поверил. И теперь тебе придется на собственной жопе испытать то, что значит говорить мне "нет". И мой тебе совет - не сопротивляйся, когда они будут иметь твой, дорого ими проплаченный, зад. Чем меньше будешь дергаться, тем быстрее сможешь сидя жрать..."
После этого я уже не слышу ничего, кроме своего бессильного горлового воя...
НЕТ- НЕТ- НЕТ...
ЭТОГО-НЕ-МОЖЕТ-БЫТЬ...
СО-МНОЙ-ТАКОГО-НЕ-ДОЛЖНО-БЫТЬ...
НЕТ-ТОЛЬКО-НЕ-ЭТО...
Н-Е-Е-Е-Е-Т...
Н-Е-Е-Е-Е-Е-Т...
Мне хочется орать в голос и свою ненависть, и свои угрозы...
чертов кляп...
чертовы уроды...
чертова сука...
ы-ы-ы-ы...
скоты...
твари...
... я обязательно что-то придумаю
... выход есть всегда
... или не всегда
... без паники
Я с таким остервенением рву на себя свои прикованные руки, что сдираю себе до крови кожу...
я сломаю...
я должен сломать эту чертову кровать...
у-у-у... убью... убью...убью...
ы-ы-ы-ы-ы...
Мои легкие побеждают мой вой, и, в тот момент, когда я с силой втягиваю через свои ноздри воздух, мои уши слышат звук хлопающей двери...
Мои мысли сковывает УЖАС, но мое тело продолжает бороться с оковами на руках и ногах...
... я не успел
... я не успел
... я не успел
....
– Рэд, да не волнуйся ты так - мы вазелин принесли.
...ЧТО? РЭД?
Мой мозг уже в состоянии определять то, кому принадлежат голоса.
Саша:
– Никита, не смешно. Помоги мне.
Саша и Никита? Как? Что? Откуда?
Я все еще дергаюсь по инерции...
Я продолжаю дергаться даже тогда, когда в поле моего зрения попадает серьезное (серьезное?) лицо Никиты. Он хлопает меня по плечу:
– Все хорошо, брат. Успокойся, все хорошо, слышишь?
Приструнение моего взбесившегося тела стоит мне неимоверных усилий. Как только Никите удается освободить мою руку, как я тут же нахожу ей применение, разбивая костяшками пальцев изголовье кровати...
... удар... удар... удар...
вытаскиваю у себя со рта кляп...
... удар... удар... удар...
Никита себе не изменяет:
– Рэд, мы и так потратили кучу денег за ночь с тобой, а теперь нам придется еще и за кровать доплачивать!
Мне надо изгнать из своей головы чувства бессилия и ужаса...
... удар... удар... удар...
Мне надо показать своему телу, что оно свободно и способно на самозащиту.
Что за...
Кто-то обдает меня с ног до головы ледяной водой, и я слышу извиняющийся голос Ники:
– Прости, брат. Ну что, полегчало?
Я, наконец, способен и сесть, и сказать:
– Спасибо.