Вопросы, вопросы, вопросы...

Парень делает резкий вдох, перекатывается на бок, и судорожно хватает ртом воздух. Ха, ха, врешь - не умрешь...

Мой помощник оставляет нас одних, и я молча выдерживаю очередную истерику Голда... Когда с ней было относительно покончено, он пытается зло заорать на меня, но вместо этого, издает хрипящим голосом:

– Кто тебя просил? Я тебя просил спасать меня от смерти?

Я присаживаюсь рядом, и тихо ему отвечаю:

– Дурак, я же тебя спас не от смерти, а от смертного греха...

– Лучше ад, чем жить так, чем жить с этим...

– Неправда.

– Да что ты в этом понимаешь?

Мое колебание длится не больше минуты:

– Голд, поверь мне, что я знаю, о чем говорю... Как говорил один из мудрецов: "И это пройдет..." Рано или поздно, твой срок закончится, и тогда ты вернешься к своим родителям, и научишься жить дальше.

– Не хочу, не буду жить дальше. Они... ты не представляешь, что они со мной делали, ты не представляешь, что они заставляли меня делать... Мрак...

Я горько вздыхаю и говорю:

– Голд, моя жена прошла через это...

Он в ужасе смотрит на меня, и его чувство сострадания вытесняет в этот момент его собственные страдания... Я вижу это и решаюсь продолжить:

– Ее насиловали пять дней...

– Мрак, это ужасно... прости, но как ты допустил это... Как Бог может допускать такое?

Он смотрит в пол, и я вижу, что он беззвучно проклинает что-то, или кого-то...

– Голд, почему ты другой?

– Другой?

– Что отделяет тебя от того, чтобы превратиться из-за этого скотского существования в животное?

– Н-не знаю...

– Ты веришь в Бога?

– Верил до вчерашнего... нет, не так... я любил его до вчерашнего, а теперь ненавижу...

Я вспомнил наш с Бэмби разговор, и решил поведать о его содержании Голду:

– Когда-то моя жена сказала, что любит Бога... Тогда я, в своем тупом неверии, зло прорычал ей в ответ: "Что же это за Бог такой, если он позволил тебе пройти через это?..." И знаешь, что она мне ответила? Она сказала: "Представь себе, что ты ведешь за руку своего ребенка. Ты предупреждаешь его, чтобы он смотрел себе под ноги, что на его пути могут быть камни и ямы... Но он все равно спотыкается и падает, а ты не успеваешь удержать его. Твой ребенок горько плачет от обиды и боли. Скажи, случившееся означает то, что ты не любишь своего ребенка?" Вот так просто она объяснила мне то, что даже если с нами происходит что-то плохое, мы не должны сомневаться в любви Бога к нам, и мы не должны сомневаться в своей любви к Богу...

– Я не заслуживаю такого наказания...

– Моя жена говорит, что Бог не наказывает, а испытывает нас... И еще она говорит, что никто не знает, почему мы должны пройти через то или иное испытание, ради чего должны выдержать его, и к чему оно нас, в результате, приведет...

– Меня уж точно ни к чему хорошему...

– Послушай, эти негодяи надругались над твоим телом, но вот осквернили они, в результате, твою душу, или нет, зависит только от тебя...

Голд поднимает, наконец, свою голову, и серьезно спрашивает:

– К чему привело твою жену то испытание, через которое она прошла?

С болью в голосе повторяю ему слова моей девочки:

– К нашей встрече... Это я спас и вытащил ее оттуда...

Дорогая цена, не правда ли? Мы никогда не научимся ценить то, что в этой жизни дается нам даром (опять цитирую Бэмби.. Любимая моя... Солнышко мое... как же мне тебя не хватает)...

Голд смотрит на меня и аккуратно произносит:

– Она у тебя - добрая и умная... Ты скучаешь по ней?

Я мягко поднимаюсь на ноги, и выхожу из ангара, не отвечая ему на его последний вопрос.

И это еще мягко сказано, Голд... Очень мягко. Я чувствую себя без нее неполноценным и потерянным. Я настолько остро ощущаю каждое мгновение нашей с ней разлуки, что только Вера и Надежда удерживают меня в рамках собственного разума...