Пора открывать глаза, нет - пока лучше один глаз. Я вижу... папу? Секундная радость во мне вспыхивает и тут же тухнет... Нет - не папу, а - Севу... Кто же еще может быть настолько похож на моего отца? Отвожу от него взгляд и осматриваю (уже двумя глазами) окружающую меня обстановку... мило. Комментирую увиденное мной на родном языке:

– Какая прелестная девичья светелка...

Сева мягко говорит:

– Сто лет не слышал русскую речь.

– И кто тебе доктор?

– Арина, не груби.

– И не начинала пока.

Мы молча осматриваем друг друга.

Я отмечаю в нем единственное внешнее отличие от папы - при отцовском разрезе глаз, цвет у них - карий.

Мой брат тоже внимательно изучает мое лицо, и уже через минуту говорит:

– Твои глаза - один в один, как у мамы.

"Мамы"... как же нежно, и с какой любовью он произносит это слово...

– Кстати о маме. Я думаю, что она не будет в диком восторге от очередной твоей выходки.

Сева нажимает что-то на телефоне.

Слышу голос Никиты:

– Привет, выРодок.

Ага, значит, мой единокровный брат использует громкую связь, чтобы сделать меня свидетелем своего разговора.

– Я хочу говорить с мамой.

– Перебьешься.

– Позови маму.

– А кто тебе сказал, что она хочет с тобой разговаривать?

– Уверен, что хочет, точнее, что она обязательно захочет, как только узнает о том, кто у меня сейчас в гостях. Передай маме, что ее любимая дочь...

– Арина? Ах, ты ж, козел ты недоделанный. Да ты хоть понимаешь, что подписал себе смертный приговор, и что теперь уже никто не остановит Сергея, чтобы отРодить тебя?

– Закон, брат, есть Закон - и он пока не нарушен. С головы Носителя пока не упал ни один волос. Так что, иди на... и выпускай свой пар в другом месте.

– Дай мне Арину. Сейчас.

– Говори - мы на громкой связи.

– Сестренка?

– Да.

– Мне очень жаль...

– А мне как жаль... Что теперь со мной будет?

Никита молчит, подбирая правильные слова:

– Не знаю...

Я слышу какое-то движение, и какие-то неопределенные восклицания, вслед за этим звучит мамин голос:

– Сева, на этот раз ты переплюнул сам себя.

Она говорит ровно, без эмоций. Мой братец отвечает ей в тон:

– Всегда приятно удивлять родную мать.

– А приятно удивлять еще приятней. Что ты хочешь?

– Сотрудничества на моих условиях.

– Мы не будем просчитывать для тебя будущее.

– Придется, потому что у меня есть отличный залог нашего плодотворного сотрудничества.

Никита вмешивается в разговор:

– Откуда тебе стало известно про Арину?

– Слухами Земля полнится.

Опять мамин голос:

– Сева, я думаю, что ты блефуешь.

– Ты меня всегда недооценивала. Или, правильней сказать - переоценивала? Мама, ты действительно считаешь, что я не способен убить твою любимую дочь? Неужели ты думаешь, что я не сделаю это, потому что побоюсь нарушить Закон?

– Уверена, что не сможешь, но не из-за Закона, а потому, что она - твоя сестра.

– Я ведь убил ее однажды.

– Нет, не убил.

– Хорошо, но я передал ее убийце, и это у него, у нашего деда, оказалась кишка тонка, а не у меня.

Теперь я слышу папу:

– Арина, передай этому ушлепку, что мы даем ему свое согласие, но на определенных условиях.

Для тех, к кому мой отец не обращается напрямую, это означает смертный приговор.

У меня, может, больше не будет такой возможности:

– Мама, мамочка, ты меня слышишь?